Дети подземелья

«Теперь я носил в себе целый мир смутных вопросов и ощущений», – говорит о себе рассказчик, что, по мнению Короленко, является предпосылкой «более сложной точки зрения на мир», чем та уверенность в справедливости собственных взглядов и мнений, которая была у него до знакомства с «дурным обществом».

Рассказ Короленко «В дурном обществе» автобиографичен. В частности, в нем описывается город Ровно, где учился в гимназии будущий писатель. Но это автобиографизм внешний. Есть и другой, внутренний, не сводимый к совпадению некоторых реальных черт из детства самого писателя и его героя.

С юных лет жизни Короленко постоянно представлялась возможность увидеть одно и то же явление с нескольких различных социальных, политических, национальных, религиозных точек зрения и тем самым менее всего способствовала формированию у него однозначных, односторонних принципов, взглядов, представлений.

По своему социальному происхождению Короленко дворянин, но, как он пишет в «Истории моего современника», его отец никогда не стремился «восстановить свои потомственно-дворянские права», и дети после его смерти оказались «без всяких реальных связей с дворянской средой, да, кажется, и с какой бы то ни было другой» (V, 15).

Много позднее, в 1903 году, характеризуя свое социальное положение, Короленко напишет: «Собственно, я себя скорее причислю к разночинцам: дед и отец чиновники, прадед какой-то казачий писарь. Крепостных у нас никогда не было, земельных владений тоже» (X, 361).

То, что Короленко относит себя к разночинцам, чрезвычайно для него характерно, ибо не только свою социальную ориентацию имеет он здесь в виду. В статье 1909 года о Толстом Короленко отметит, что в произведениях великого писателя «всего устойчивее отразились два полюса крепостной России: деревенский дворянин и деревенский мужик». «Нашего брата, – продолжает Короленко, – горожанина-разночинца, чья жизнь вращается между этими полюсами, великий художник не видит, не хочет знать и не желает с нами считаться» (VIII, 102).

Для Короленко же именно разночинец, в силу своего «междуполярного положения», способен встать на точку зрения крестьянина и с этой новой точки зрения оценить «категории цивилизации» и в то же время осмыслить крестьянскую культуру как бы со стороны, осветив ее светом идеала, выработанного вне данной культуры.