Рассуждизмы и пароксизмы. Книга 1

Там сказали, что она только что вышла…

– И куда же? – Поинтересовался один из серых.

– Поехала на лифте. На… на крышу, она и раньше иногда поднималась туда…

Игорь пробормотал что-то несвязное, и из глаз его вдруг потекли слёзы. Серый тронул Игоря за плечо.

– Я побежал к лифту… – продолжил Игорь.

Там, на крыше я стоял, дурак-дураком с этим букетом… Ветер чуть не сдувал меня вместе с ним. Наташи не было.

Случайно увидел её… – Игорь поперхнулся.

На небе. Она… она… – Он зарыдал.

– Она… гуляла по облакам.

Это невозможно. Невероятно! По облакам… Через улицу от нашей высотки… Я крикнул… Наташа оступилась… И… Начала падать…

Дальше речь Игоря разобрать уже было невозможно: какие-то горловые клокотания. Врач прибегнул к шприцу, затем он и медсестра уложили допрашиваемого на топчан.

Двое в серых костюмах вышли из кабинета.

Первый задумался:

– Опять ничего нового. Симулирует? Убийство?

Второй ответил в унисон:

– Чёрт его знает… Но нет мотива. Врач оценивает его состояние, как нервный срыв.

Может и правда: любовь-морковь…

Первый, как бы закрывая дело:

– Тогда она сама спрыгнула с высотки, ты же знаешь, в нашей практике…

Второй в раздумье протянул:

– Да-а-а… Но только как объяснить? Сослуживцы говорят, что последний раз её видели идущей к лифту, а тело мы обнаружили во дворе дома на другой улице…

Оба пожали плечами…

Это? Будет? Весной? (Девичья грёза. Аутотренинг)

…Это будет весной. Да, весной. Вечером. На закате. Будут петь соловьи.

Бывает в соловьиной песне и сорок коленцев, но обычно – пятнадцать или двадцать. Если появляется соловей – мастер, то другие вторят ему. Райское наслаждение – более, чем «Баунти» – батончик с кокосовой стружкой под шоколадной глазурью – от которого таешь (но, чтоб не полнеть, следует есть яблоки и творог).

Да, будет весна и соловьи. Я буду без очков. Да, без. В голубых линзах. Но без косы. С детства не нравились голубоглазые блондинки с косой. А ему – наоборот. Такая невезуха.

И в школе также было, с другим, вот «вынь и положь» – чтобы с голубыми, и с русой. Но, что делать? Всё татаро-монгольское иго, вот ведь как, уже столько веков прошло, а глаза остались их – раскосые. Ну, ничего – «неприятность эту мы переживём».

Имя менять не буду. Нет. Конечно, было бы лучше стать Татьяной или Екатериной, но я уже привыкла к своему. Привыкла. Да и всё равно – ему подходят по совместимости: Ирина, Алина, Нина. Не успеть уже поменять, это так долго.