Турсун

– Ассалам алейкум, уважаемые гости! Как добрались? Надеюсь, дорога была не столь утомительной, – приветствовал Адыл спешившихся гостей, среди которых был Юсуф.

– Алейкум-ассалам, Адыл! Как поживаешь? – крепко обнимая, ответил Юсуф.

Пока подъезжала отставшая часть каравана, Юсуф рассказал, что с ним прибыло пять наездников на лошадях, одна лошадь с повозкой и пять верблюдов с грузом. В Пекине в целях безопасности за плату они присоединились к большому торговому каравану, направлявшемуся в Бухару, а в городе Торугарт они отделились, наняв нескольких погонщиков верблюдов, двух охранников, и благополучно добрались до Ак-Таша.

Дорогу все перенесли нормально, за исключением сорокасемилетней Мувазы, его сестры, которая последние тридцать лет почти не выезжала из Пекина.

Из повозки выглянула немного полноватая коренастая женщина. Вместо приветствия, слезая с повозки, она запричитала на ломаном кыргызском.

– Если бы не затея родного брата, в жизни не согласилась бы поехать даже до Калгана.

Что за удовольствие трястись вечность в этом драндулете! Ног не чувствую… спина болит… чувствую себя грязной и ужасно уставшей.

– Ты же всю дорогу лежала на шелковых пуховых одеялах. Отчего ноги болят? – смеясь и помогая достать верхнюю одежду из повозки, пошутил Юсуф. – Знакомьтесь, это моя старшая сестра Муваза, заменившая мне отца и мать, – представил он сестру.

* * *

Гостей рассадили в новую богато убранную большую юрту из белого войлока. В глубине юрты, напротив двери, посадили самого почетного гостя – Юсуфа, с правой стороны рядом с ним Мувазу, затем маму Адыла Умсун, с левой стороны сел Адыл, Азамат и уже ниже их, строго по возрасту расселись остальные гости и родственники.

Дасторкон постелили на полу, покрытом яркими ширдаками[15 - Сшитый в два слоя ковёр из вой лока с орнаментом.], и быстро расставили все яства, которые готовились с утра. Принесли шипящий самовар с заварочным чайником наверху.

Половина сидящих в юрте не говорила на кыргызском, а вторая половина на китайском, и беседы за чаем не получилось.

Переговаривались изредка только Юсуф, Адыл и Азамат. Ужин завершился подачей варёной конины, после чего всем мужчинам постелили в юрте, а женщинам и детям – в доме. Уставшие с дороги мужчины сразу улеглись спать, в отличие от Мувазы.

Мувазу не устроила приготовленная постель. Она распорядилась принести с повозки два привезённых с собой пуховых одеяла и сама постелила их себе.