Исповедь мачехи

– А скажите, Катя, если я соглашусь на ваше предложение только частично?

– То есть?

– Я попрошу вас не только купить продукты, но и приготовить из них еще один ужин.

– Вы напрашиваетесь в гости?

– Да…

– Видимо, понравилось…

– Очень.

– Андрей… Ой… Я могу вас так называть? – рассмеялась я.

– Конечно, можете, – по-хорошему светло впервые за вечер улыбнулся гость, – вы меня таким шикарным ужином накормили, что вам теперь все можно.

– Ну уж прямо все… А скажите, Андрей, что сделать, чтобы вас больше никто не видел в мятых вещах? Простите… – Я испугалась, что перешла грань дозволенного.

– Ну, этот вопрос я постараюсь решить самостоятельно. Думаю, пока мне еще рано просить вас и об этом.

– Да… Не стоит.

Мы оба были смущены. Пару минут молчали. А потом как-то одновременно начали разговор о детстве. Каждый вспоминал свои веселые истории, мы, перебивая друг друга, спешили рассказать и то, и это. Мы от души смеялись и не заметили, как за окном стало совсем темно.

– Мне пора, – встал из-за стола Андрей. – Большое спасибо за ужин, за вечер. Мне давно не было так легко и спокойно.

– Вам спасибо, – улыбнулась я в ответ. Мне тоже было хорошо.

Уже в коридоре я спросила мэра:

– Вы хотели о чем-то поговорить со мной?

– Да… Так мы обо всем поговорили, – засмеялся Андрей.

– Хорошо, если так. А теперь честно…

– А если честно, то когда я вас впервые увидел, мне так захотелось к вам… Домой… На кухню… Чтобы вы меня ужином кормили и мы разговаривали, так, как сегодня вечером.

– Ну, разве я могу ответить мэру «нельзя»? – я снова зачем-то пустила в ход свои колючки.

– Катюш, в этот дом мэр больше не придет никогда. А вот Андрей, надеюсь, да.

Он вышел. Я закрыла дверь. Вернулась на кухню. Подошла к окну. Долго смотрела вслед растворяющемуся в темноте силуэту моего гостя. Странно: мне хотелось плакать.

Уже через несколько недель после нашего первого ужина Андрей рассказал мне о принятом им решении уйти от жены. До сих пор я помню тот разговор, его глаза и голос… И свой страх… Андрей говорил целый день. Да-да! Он пришел утром в воскресенье и сказал: «Я должен тебе многое рассказать. Прошу тебя, выслушай… Только не перебивай. Я буду говорить долго. Наберись терпения.