Сценарий известен

Конечно, Володька хотел спросить у Ирины, как там было, у немцев, но, зная, что не любят пленники рассказывать о заключении, что эта тема для них находится под запретом, удержался от расспросов. Даже Константин так толком ни разу не рассказал своим приятелям о лагере, всё как-то отмалчивался, избегал неудобных вопросов, и только картины с изображением изможденных заключенных в полосатых робах говорили сами за себя.

Долго продлился кухонный разговор молодых людей. Он был ни о чём и обо всём сразу. У Володьки впервые за послевоенные годы возникло ощущение чего-то чудесного и светлого, но хрупкого и невесомого, как бабочка.

Он боялся спугнуть это чувство, хотел удержать внутри себя как можно дольше. Но разве удержишь насильно бабочку, примостившуюся на весеннем цветке, не обломав её хрупкие крылышки и не стерев с них воздушную пыльцу?

9

Лето подходило к своему расцвету. В Москве стояла жаркая душная погода, но это не мешало Володьке каждый день делать многочасовые прогулки по городу.

После недельных скитаний он всё-таки нашел себе работу по душе: устроился охранником в книжный магазин на Арбате. Как он и хотел, работа сильно не отвлекала его от того плана саморазвития, который он себе наметил на это лето. Устроившись на стульях в каморке подсобного помещения, он мог долго читать и засыпал не раньше трех часов ночи, когда за окном брезжили первые лучи рассветного солнца. Вообще, этим летом он мало спал и находился в состоянии какого-то непонятного возбуждения: то его мучили воспоминания минувшей войны, которую он ещё не успел осмыслить, то проблемы, поставленные русскими классиками. Определенно вопросами, которыми он предпочитал не задаваться, были вопросы, касающиеся его будущего. Видно, на войне он так привык жить одним днём, что всё никак не мог вернуться к гражданской привычке строить планы. Не было у него никаких планов ни относительно дальнейшей работы, ни относительно личной жизни. Он предпочитал жить здесь и сейчас, как будто ещё не был уверен, будет ли для него это «завтра». Даже жадная жажда чтения, появившаяся в нём этим летом, не имела под собой какой-то перспективы. Он просто читал, потому что не находил в жизни ответов на многие вопросы, которые его мучили. Но чем больше он читал, тем больше вопросов у него появлялось, как будто писатели занимались только постановкой вопросов, потому что сами не знали ответа ни на один из них.

Привычный круг общения Володьки тоже стал распадаться.