Знают ли деревья

«Теперь нельзя будет открыть» – разве он сказал это? Нет. Ведь гость не остановился.

2.

«Наша жизнь отнюдь не мера всех вещей…» – всплыли в его голове чьи-то слова. Он потянул за ниточку памяти, но тонкая связь слов не смогла поднять из замшелых глубин имени хозяина фразы. Кажется, это был какой-то француз или швейцарец, лекцию которого он случайно услышал. А говорил он о том, что если нам с позиции нашей малой жизни не постичь Вселенную, то из этого не следует, что она лишена смысла сама по себе.

За окном вагона проплывал спокойный осенний пейзаж сельской местности. Людей в электричке было не много. Кто-то спал, кто-то так же, как он, уткнулся в окно, мужчина на соседней лавке с отстраненным видом читал газету, время от времени вступая в бой с громкостью ее листов, с хрустом принуждая раскрыть чтецу новые сочетания букв.

Сидящие в вагоне как будто всем своим видом подтверждали течение его мыслей. Мелочность одной-единственной жизни, незначительность его собственного существования.

Зачем он помещен сюда, сейчас, в этот вагон, в этот полуясный осенний день, когда солнце играет в жмурки с облаками, а листья то сверкают, как золоченые купола церквей, то буреют, словно забытые хозяйкой тряпки? Для чего все это?

Старика он заметил сразу как покинул беззубый рот электрички, жамкнувший дверями за его спиной. Что-то в тяжелой походке пожилого мужчины, вышедшего из соседнего вагона, было не так. В уме промелькнуло слово, значение которого никто бы не хотел обрести в своей голове.

Движения впереди идущего были какие-то вялые. Вдруг нога его резко выехала вперед на тонком льду, и все тело начало медленно рушиться, тоже как-то неестественно, как будто разваливалась на кубики детская башенка.

Он поспешил к упавшему. Старик лежал на спине, широко распахнутые глаза смотрели сквозь наклонившегося над ним мужчину, в небо. На мгновение показалось, что старик мертв, и он тоже замер в нерешительности над нагромождением кубиков, удерживаемых вместе старым пальто.

У основания крупного носа, вблизи неровно выбритой поверхности над верхней губой в морозном воздухе появилось маленькое облачко дыхания.

Подхватив тело упавшего, он с силой вытянул его вверх. По дороге старик, кажется, пытался говорить с ним, но рот плохо слушался, и мужчина не разобрал слов. Ему, впрочем, не очень-то и хотелось знать, слова ли это благодарности или, наоборот, ворчание.