Знают ли деревья

Мякоть их быстро расплывалась в чае, меняя цвет и самой жидкости, делая ее похожей на тюрю. Нет, лучше опускать туда те старые пряники, что остались в серванте.

Топить печь. Надо, конечно, надо, иначе холод неслышной поступью подкрадывается к тебе, берет сперва за кончики ступней и пальцев, и постепенно вползает внутрь. Только огонь печи нынче способен прогнать этот озноб, собственная кровь справляется хуже. Поленья под холодным лезвием топора расщепляются, временами застревая, приходится доламывать руками.

Ну вот и принялось… Скрюченные пальцы мягчают от теплого зевка печки. Вот тааак…

Постепенно теплеет и в доме. Чайник с болотцем заварки на дне вяло наблюдает со стола за рассыпанным печеньем. Мыши придут, если не убрать. Ну, да и шут с ними… Лучше сейчас опустить на кровать старые кости, выложить на тонком матрасе спину, фрагмент за фрагментом, сдерживая боль, а потом… Завтра, пожалуй, выкопать остатки картошки… Мыши придут… Да и шут с ними…

4.

Сегодня было особо тоскливо.

Он уже два дня не появлялся у старика, боялся навязываться, боялся расспросов о разводе… Небо затянуло унылой серостью, со светящимися прожилками, будто бы специально, чтобы мучить глаза. Подходя к магазину, он снова вспомнил про старика, взял хлеба и пачку молока, сыра и яблок, и пошел к нему.

Дверь дома была не заперта. В комнате витал полумрак и отголосок горевшей печи. На кровати бугры стеганого одеяла выдавали под собой тело. Медленно приблизившись, гость вытянул руку и прикоснулся.

Бугры немного пошевелились. Невнятный голос проворчал что-то неприветливое. Похоже, старику было совсем плохо, если он до сих пор не встал, но предложение вызвать врача было в очередной раз отвергнуто.

Он помог ему подняться и одеться. Корявое и крепкое, как дубы за домом, тело нехотя возвращалось к деятельности. Оно словно задеревенело и хотело лишь углубить корни в почву, да так и остаться в ней. Но его тормошили, не давая крови остановить свой замедлившийся бег.

Приготовил старику кашу, и попытался сунуть ложку в скрюченную руку его, но тот лишь оттолкнул и взял сам. Словно старое больное животное в последнюю очередь не хотело отдавать свою независимость. А вот он мог бы и поступиться ею, да было уже поздно…

***

– Слушай, что ты ко мне все ходишь? Спросить хотел. Да, и спасибо за еду.

– Да сам не знаю. Но учитывая, что Вы тут, кажется, помирать собрались, видимо, не зря.