Непромокаемые страницы. Пронзительные рассказы о материнстве и усыновлении

Родился он в августе, тогда лил дождь, она отлично помнила этот день – серый, безрадостный. Она не помнила боли… Он родился и заплакал, а она отказалась взять его на руки. Просто не могла – знала, что, если сможет прижать его к груди, уже не отдаст никому.

Запомнила только большие – неожиданно большие для новорождённого – серые глаза… И его плач.

И внутренний голос, твердивший: «Так всем будет лучше». Она верила в это.

Она сбежала из роддома в тот же вечер, стыдливо пряча глаза. Это было так странно – выходить оттуда одной.

И вот почти три года в голове рефреном звучит: «Так всем будет лучше. Так лучше».

Только теперь она точно знает, что это ложь.

Ладошка

Я с каждым днём стремительно становлюсь меньше.

Так хорошо помню крохотную дочь, завёрнутую в клетчатое одеяло, – наше первое знакомство. Я держала её на руках, и я была весь её мир. А моя ладонь – такая огромная – накрывала теплом всю её спинку целиком.

Я помню первую улыбку, такую широкую, словно щёки пытались сделать мир больше, а больше стало моё сердце.

Или стала меньше я сама?

Я помню первые шаги и нахмуренные брови – тут не до шуток, мама. Тогда я осталась надёжным тылом.

Помню, как впервые показала дочке море… У кромки воды она раскинула руки, обнимая мир, а я – совсем уже небольшая – только любовалась ею…

Вчера укладывала дочку спать и поняла вдруг – моя ладонь умещается на тёплом бархатном пятачке между её лопаток.

День за днём, ещё немного меньше.

Однажды я останусь фотографией на полке, 10 на 15.

Размером с её ладонь.

Ладонь, которая накроет всю спинку малыша. Целиком.

Вдруг сон?

Весенний воздух такой вкусный. Кажется, в одном глотке весь мир – лопнувшие с утра тополиные почки, журчащие песни ручьёв и дерзкая в своей зелени юная трава. На ветках соревнуются в щебете десятки птиц, на поляне шумно веселятся дети. Мир, как бутон первоцвета, беззаботно и ярко распускается навстречу солнцу.

Она неспешно прогуливалась по парку, наслаждаясь каждым шагом, каждым звуком, вдыхая весну полной грудью.

Всё её внимание было направлено к тёплым ладоням, лежащим на животе, который не могло скрыть даже свободное платье. Она старалась не пропустить едва уловимую пульсацию новой жизни. Казалось, все смотрят только на неё, видят её счастье и улыбаются ей одной. А она смотрела внутрь себя. Может быть, поэтому она не заметила корень на тропинке, зацепилась за него ногой, и…

Ночь, спальня. Звенящая тишина. Этот сон повторялся раз за разом.