Стокгольмский синдром

Ее палец замер в уголке его рта. Интересно, если рвануть хорошенько, он будет похож на Джокера?

Быть может, она и решилась бы проверить эту теорию, если бы Саймон не обхватил ее палец губами, слегка посасывая. Намек был более чем толстый.

– Ах ты…

Он кивнул, одновременно указывая направление.

Да, детка. Да. Вниз. Добро пожаловать.

Майя была готова ко всему, включая совсем уж близкое знакомство, потому ломаться не стала. Спустившись на пол, она почувствовала, что ноги не очень-то ее держат.

Стянув платье через голову, она поежилась. Грешник лежал прямо перед ней, чуть разведя колени. Джинсы он успел расстегнуть сам, под джинсами обнаружились тугие белые плавки. Такие белые, что на их фоне его живот казался смуглым. Она с трудом поборола желание сбегать за айфоном, чтобы это сфотографировать.

– Даже не думай, – тут же догадался он. Впрочем, посмеиваясь.

Пристроив локти за его бедрами, Майя аккуратно убрала волосы за уши. Нырнув языком в узкую ложбинку его пупка, она подняла глаза.

Саймон несколько раз очень выразительно толкнул щеку языком и закатил глаза. Если бы не улыбка после – она бы точно врезала ему прямо под дых, надолго отбив всякую охоту ее подначивать. Вместо этого Майя устроилась поудобнее и расчехлила его полностью, заставив лечь голым задом на металлическую поверхность.

– Походу, слухи о том, что Швеция свернула ядерную программу, несколько преувеличены, – сообщила она вслух, несколько удивившись звучанию собственного голоса.

Смотреть на голого Петера ей было совершенно неинтересно. Член как член… Классический скульптурный канон и вовсе казался ей смешным: возможно, дело не в размере, а в умении, но это уже слишком. Саймон Хеллстрем внушал ей легкую гордость за нацию. Все же, викинги не совсем выродились. Интересно, сколько раз конкретно этот обагрял свой меч кровью, отправившись на Туманный Альбион, подобно тысячам его предков? Поймав себя на подобных мыслях, Майя усмехнулась, сосредоточившись на одной: на этот член ей хотелось не только смотреть.

Его хотелось трогать и пробовать. И такого с ней раньше не приключалось.

– Давай, детка. Ни в чем себе не отказывай…

Она начала с поцелуев, но, помня о том, что он ничего не прощает, надежно спрятала зубы за мягкими губами. Побольше слюны – поменьше резких движений, чтобы не драконить прокушенную Саймоном губу, которую и так уже щипало от соли.