Стокгольмский синдром

Она по-прежнему хотела целовать в губы этого придурка с высокими скулами. Даже если он будет кусаться. Поэтому так же медленно она устроилась у него на груди, прижимаясь теснее прежнего, закрывая его глаза своими волосами. Вертеться на его члене, втягивая его верхнюю губу – ее собственный вариант двойного проникновения.

Тела – распластанного на холодном металле и отзывающегося на каждое прикосновение – ей было мало. Ей был нужен еще и кусочек души.

Едкие комментарии Саймона будто иссякли – осталось только дыхание.

Но и его Майя пыталась отобрать, впиваясь в этот рот снова и снова. Вцепившись в жесткий край стола по обе стороны от связанных кистей, она поднималась и опускалась, надеясь, что ее хилых рук хватит достаточно надолго.

Не слишком резко, чтобы не пришлось останавливаться.

Не слишком медленно, чтобы получать от этого удовольствие.

Для женщины, не знакомой с оргазмом по-взрослому, поза наездницы – путь в никуда, потому Майя была готова тереться о Саймона хоть до того момента, когда лобковые кости начнут дымиться.

Судя по выражению его полуприкрытых глаз, он получил именно то, чего хотел – его здесь не было, он витал где-то далеко в своих грязных мечтах. Интересно, кого он представляет вместо нее? Впрочем, не важно. Ей самой было дико странно от мысли о том, что происходит здесь и сейчас. И это не Грешник ее имеет. Это она его трахает, черт подери!

Ткнув носом его колючую щеку, Майя поднялась на выпрямленных руках, зависая над его лицом и дразня невозможностью дотянуться до ее напряженных сосков.

– Может, хватит с тебя? – даже пытаясь шантажировать его вот так, она не останавливалась, продолжая двигать бедрами.

– Наказать себя хочешь? Так слезай… – губы Саймона были больше похожи на свежую рану, но он все еще кривил их в усмешке. Будто наверняка знал, что она не слезет.

– Иди ты…

Он так легко сломал ее чувство превосходства над ним, что обида была острой, почти до слез. Майя не знала, что сделать для того, чтобы обидеть его настолько же сильно.

В момент, когда она почувствовала, насколько он близок к финалу, ее осенило.

Слушая, как он тяжело дышит ей в ухо, то и дело срываясь на малоразборчивый шепот – эти словечки, собранные в сточных канавах шведской столицы, врезались в ее память, цепляясь за самые острые чувства, – Майя забыла о том, что хотела кончить. Осталось только болезненное ощущение заполненности и возвратно-поступательные движения.