Стокгольмский синдром

И эта мысль заводила ее больше, чем смутная перспектива оргазма. Какая разница, если она подписалась на эту игру просто ради участия в ней? Чтобы видеть эти безумные глаза довольными.

Магия Саймона Хеллстрема, чтоб его…

Каждый раз, когда он впивался так глубоко, что перехватывало дыхание, она чувствовала дрожь нетерпения в его пальцах – и это щекотало ей нервы не только в области уже почти что болезненно чувствительного клитора.

Саймон, Саймон, Саймон…

Естественно, он финишировал раньше, размазываясь по ее ягодицам и вздрагивая всем телом.

Майя же чувствовала удовлетворение несколько иного рода – теперь, когда он сам проговорился о том, что она имеет над ним какую-то малопонятную власть. Позволив ей отдышаться, Хеллстрем сел, обнимая ее дрожащее от недавнего напряжения тело.

Скрестив лодыжки за его бедрами, Майя просто слушала, как гремит его сердце, почти не замечая, что целует его соленую, разрисованную татуировками кожу.

– Третьи сутки, – глухо сказал он, громко сглатывая.

 – Я не сплю уже третьи сутки. Сделай с этим хоть что-то, детка… Иначе живым я с тебя не слезу.

– Тебе нужно остыть и сняться, Саймон.

– Симме… Я очень горячий?

– Безумно, Симме.

– Это очень плохо, Майя…

Две минуты спустя Саймон Хеллстрем, стоя на коленях под практически ледяной водой в душе, весьма красноречиво доказывал Майе Нордин, что язык у него годится не только для разговоров. Ей было так хорошо, что хотелось кричать…

Спустя еще пять минут он принял свой аминазин и предложил ей остаться.

Сил отказаться у нее не нашлось.

– Утром я сварю тебе кофе, – пообещал Саймон, обнимая ее под одеялом. – С корицей.

Она не ответила, потому что уснула первой. Утро будет утром.

3. Ред Булл и Егермейстер

Стоя у зеркала, Майя чувствовала, как душа расстается с телом.

Ей предстояло захлопнуть дверь и исчезнуть, оставив вместо себя только воспоминания и пятна на простыни.

Она не выспалась, она самоощущалась совершенно разбитой: ее тело было исцарапано, вместо платья у нее по-прежнему была только чужая майка не по размеру – и только пальто хоть как-то спасало. Разве пассажиры в метро думают о том, что девушка в черном, сидящая напротив, практически не одета там, под коконом из мягкого кашемира?

Колени действительно дрожали. Вспоминая вчерашние слова Саймона, Майя кусала губы, чтобы не вспоминать остального.