Стокгольмский синдром

Поехали?

Его ладони медленно прошлись по ее спине, прежде чем он уже привычно подхватил ее под зад, поднимая, прижимая к себе и заставляя вцепиться в его плечи.

– Не урони меня, ладно? – не удержавшись, она в который раз поцеловала шрам на его лбу. – Здесь скользко.

– Детка, я пока что никого не ронял. Расслабься…

Уже через мгновение Майя почувствовала жесткие швы кафельной плитки у себя за спиной. Она понимала, что ей действительно лучше расслабиться, иначе этот чертов член войдет в нее буквально со скрипом.

Тело – уникальный материал, обладающий не только усталостью, но и памятью. За последние сутки ее собственное запомнило слишком многое, потому каждое прикосновение было не только приятным, но и болезненным.

Отчасти, потому что секса в эти сутки было даже с избытком. Отчасти – потому что ее сознание мгновенно отзывалось воспоминаниями о том, как классно это было. Его темные уголки, неизвестные раньше ей самой, реагировали подобием удовольствия даже на боль.

Сейчас Майе снова предстояло быть сверху, но заведенный Саймон дразнил ее, удерживая в сантиметре от проникновения, напрягаясь и издевательски улыбаясь. Теплая вода, падающая сверху, была приятной. Будто ее кожи ласкаюше касалась еще одна пара рук.

– Не смотри вниз, Майя… – прошептал Хеллстрем, вдавливая ее в стену, целуя, цепляясь языком за ее язык и позволяя ее бедрам соскользнуть вниз до упора. Остатки смазки позволили сделать это почти безболезненно, но теперь Майя не контролировала ничего – ни скорость, ни глубину проникновения, ни саму себя.

Она чувствовала себя животным, инстинкты которого окончательно взяли верх. Когда Саймон начинал зарываться, она просто кусала его в шею, и он осаживал, становясь почти нежным, но никогда не вынимая до конца. Майя чувствовала усталость и перенапряжение, в то время как Хеллстрем тупо вошел в азарт, потому что в третий раз подряд кончить достаточно быстро у него уже не получалось. Забыв о нем, она сосредоточилась на своих собственных ощущениях.

Она представила, что происходящее сейчас видит Петер. Недаром же он звонил ей сегодня? Видит эту ее бесстыжую позу и совершенно мутные глаза. Видит, как Грешник имеет ее в душе, как очередную шлюшку из тех, что подходят к нему покурить после концертов. И ей это, черт подери, нравится. Даже слишком…

Майя чувствовала, что тягучее напряжение комкается где-то внутри, доходя до предела.