Ночь… Запятая… Ночь… (сборник)

Ночь… Запятая… Ночь… (сборник)

Владимир Семенович Маканин

«Ночь… Запятая… Ночь…» – сборник повестей и рассказов, написанных в разные годы, – позволяет взглянуть на В.С. Маканина как на писателя, идущего вразрез со всеми: с шестидесятниками, деревенщиками, авторами городской прозы. Он ни на кого не похож, ото всех «отставший», отдельный от всех («Отставший»). Его волнуют такие проблемы, которые и осознаваться начинают нами как проблемы только после того, как Маканин их обозначает: о губительности состояния «промежутка», когда человек не может сделать выбор («Утрата»), о неспособности красоты спасти мир от войны и жестокости («Кавказский пленный»), о неотделенности человека от зла («Последний лагерь»).

Владимир Семенович Маканин

Ночь… Запятая… Ночь…

© Маканин В., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

* * *

Кавказский пленный

Рассказ

1

Солдаты, скорее всего, не знали про то, что красота спасет мир, но что такое красота, оба они, в общем, знали.

Среди гор они чувствовали красоту (красоту местности) слишком хорошо – она пугала. Из горной теснины выпрыгнул вдруг ручей. Еще более насторожила обоих открытая поляна, окрашенная солнцем до ослепляющей желтизны. Рубахин шел первым, более опытный. Залитое солнцем пространство напомнило Рубахину о счастливом детстве (которого не было). Особняком стояли над травой гордые южные деревья (он не знал их названий). Но более всего волновала равнинную душу эта высокая трава, дышавшая под несильным ветром.

– Стой-ка, Вов. Не спеши, – предупреждает негромко Рубахин.

Быть на незнакомом открытом месте – все равно что быть на мушке. И прежде чем выйти из густого кустарника, Вовка-стрелок вскидывает свой карабин и с особой медлительностью ведет им слева направо, используя оптический прицел как бинокль. Он затаил дыхание. Он оглядывает столь щедрое солнцем пространство. Он замечает у бугра маленький транзисторный приемник.

– Ага! – восклицает шепотом Вовка-стрелок. (Бугор сух. Приемничек сверкнул на солнце стеклом.

)

Короткими перебежками оба солдата в пятнистых гимнастерках добираются до вырытой наполовину (и давно заброшенной) траншеи газопровода – до рыжего, в осенних красках бугра.

Они повертели в руках: они уже узнали приемничек. Ефрейтор Боярков, напившись, любил уединиться, лежа где-нибудь в обнимку с этим стареньким транзистором. Раздвигая высокую траву, они ищут тело. Находят неподалеку. Тело Бояркова привалено двумя камнями. Обрел смерть.