К югу от Вирджинии

Но тут началась стрельба, и кто-то заорал жутким голосом. Полина вскочила. Проснувшись до конца, поняла, что стрельба ей приснилась, а кричала она сама… Часы показывали шесть двадцать семь. Полина побрела в душ.

В редакции стояла ленивая летняя тишь. По коридору в косых лучах солнца светилась белесая пыль. Полину клонило в сон. Она принесла вторую кружку кофе, сделала большой глоток и обожгла язык. В дверь кто-то стукнул – один раз, громко и требовательно.

Вошла Бетси, положила перед Полиной лист.

– Я получила факс…

– Факс? – смеясь, не сдержалась Полина.

 – Ой, простите, я просто подумала, что…

– Мы имеем дело с такими конторами, которые пользуются до сих пор телеграфом, телетайпом, голубиной почтой и дымовыми сигналами, – назидательно сказала Бетси. – Тут про вашу бабушку.

Полина схватила бумагу.

– Я отправила запрос в эмиграционный архив, – мадам Кляйн усмехнулась, соболиная бровь изогнулась. – По своим каналам… Короче, вот что удалось узнать.

Бетси вышла. Полина начала читать, вспомнив, крикнула в закрытую дверь «Спасибо!».

Она ожидала увидеть официальный документ с гербом, печатями и орлами, что-то вроде сертификата или лицензии. На деле бумага оказалась копией корабельного списка. Сверху стояло название судовой компании «Гамбург-Америка Лайн», чуть ниже штамп «Эллис Айленд, эмиграционный центр». Под номером девять Полина нашла Нину Егоровну Рыжик. Пол женский. 1931 года рождения, русская. Прибыла из г. Бремерхавен, Германия.

Полина удивилась, она всегда считала, что бабушка приехала из Австрии.

«Здорова. Прошла натурализацию 3-го апреля 1946 года».

Все. Дальше шел некто Генрих-Отто Гонтмахер. Полина перечитала бабкину строку еще и еще раз. Положила факс на стол, опустила голову. Кровь стучала в висках, она закрыла глаза. И это все? Отец ничего не знает, бабушка умерла, никаких писем, никаких бумаг, никаких документов.

– Как же так… – пробормотала Полина. – Одна строчка в амбарной книге? И все? Почему она ничего не рассказывала?

Хотела все забыть.

У нее на глазах сожгли дом, убили отца. Потом Германия, какая-нибудь фабрика или ферма. Про такое вряд ли хочется рассказывать детям на сон грядущий.

В полдень Полина спустилась вниз, вышла в раскаленный город. Слепящее солнце плавило асфальт, в клочке тени у беленой стены сидел на корточках старик негр и читал газету.

От кофе во рту осталась горечь, есть не хотелось. Полина вспомнила, что у нее не осталось никакой одежды, что нужно купить новое белье.