Куда уходит детство

Мимо них по дороге промчалась ватага полупьяных безногих инвалидов на тележках. Возглавлял движение бравый ражий инвалид в видавшей виды солдатской форме. На груди его бренчали медали и ордена. За ними поспешали инвалиды на ходу, то есть с одной ногой на костылях, в протезах, и безрукие. Те спокойно шагали позади.

– Куда это они торопятся, дед, кто они?

– Инвалиды войны. К винному спешат. Сегодня же зарплата у рабочих. Гулять будут, – глаза деда жалостливо посуровели.

– Разве можно инвалидам вино пить?

– Им можно.

Дед с внуком какое-то время прошли молча, думая каждый о своём.

– На этой площади я бабушку твою когда-то встретил, – глаза деда потеплели, – смотрю, идёт себе…

– Как Поля Шатина?

– Получше, да и помоложе была, – усмехнулся дед. – Ну и шутник ты, Ванька, как я погляжу. Пойдём, заглянем, раз разговор зашёл, – и он повёл внука к церкви-музею.

– А бабушка где теперь молится, там, где мы с ней были?

– Да. Храм их божий там, у базара, – махнул дед рукой куда-то назад, и они подошли к двери с вывеской: «Алатырский Краеведческий музей».

– Санитарный день, – прочитал дед после того, как несколько раз сильно рванул запертую дверь. – Посмотрели, называется, ёкарный бабай, пошли отсюда.

И он решительно зашагал к ларьку, возле которого толпились мужики…

– Ну-ка Варя, налей сто пятьдесят да с прицепом, – мигнул он румяной буфетчице, потирая руки.

– Морячок-то внук твой, Иван Яковлич? – кивнул на Ваньку пожилой лысый мужик, сдувая с кружки пену.

Дед лихо опрокинул стакан под усы и кивнул утвердительно, тоже сдувая пену со своей кружки.

– Хочешь? – мужик протянул Ваньке кружку, и тот стал браво хлебать горькое пиво, стараясь не ударить лицом в грязь перед мужиками.

– Будет, – оттолкнул кружку дед, хмуря брови, – мал ещё. Негоже, Степаныч, – укорил он лысого мужика, тот рассмеялся:

– Пусть привыкает, пригодится в будущем.

– Безобразие! – пробасила проходившая мимо Васькина мать.

– Свово учи, – откликнулся дед, глядя на торчащие из её сумки белые головки, и понимающе ухмыльнувшись.

Немного в стороне гомонили прибывшие ещё раньше них инвалиды. Время от времени кто-то из мужиков у ларька протягивал им, то кружку пива, то стакан с водкой, и тогда инвалиды оживали – пьяные, горластые, дикие и жалкие одновременно, потерянные.