Города и дороги. Избранные стихотворения 1956-2011

«Вот в чем, а впрочем, и не в том вопрос…»

Вот в чем, а впрочем, и не в том вопрос,

а просто в том, колючий, мягкий мох ли,

а ты ни в сон, ни в чох, и только охни,

когда росток сквозь позвонок пророс.

Так, прирастая к стенкам бытия,

в небытие, в траву, хвощи и стланик

ты прорастаешь, приуставший странник,

и эта пристань предпоследняя твоя

все ярче, все сильнее зеленеет,

покуда небо звездное бледнеет.

«Не в крыле самолета…»

Не в крыле самолета,

зоревых облаках,

ощущенье полета

в деревянных быках,

в неподвижных опорах,

вбитых в глину на треть,

в тех, мимо которых

в речку навзничь лететь.

«Печальное не более, чем прочие…»

Печальное не более, чем прочие,

прощание двоих через порог.

Так эти ночи вас не обморочили?

Прощайтесь. Только прочен ли залог

от обмороков? С досточки порога

какими петлями пойдет дорога

по обе сто?роны воздвигнутой черты?

В каких ухабах слез не сдержишь ты?

И на какой – бетонной ли, проселочной —

в сияньи фар, в тумане, как во сне,

ему, как свет в лицо, ударит голос твой:

«Прощай, прощай, да помни обо мне».

«О ком ты вспомнила, о ком ты слезы льешь…»

О ком ты вспомнила, о ком ты слезы льешь

(и, утираясь, говоришь, что слезы – ложь)

в бетонной скуке станции Ланская,

в хлопках автоматических дверей,

где небо с пылью склеено… – Какая

тоска и гарь! – Так едем поскорей!

И вот поехали, и вот последний крик,

как стронулся, таща тяжелый след, ледник,

теряя валуны в межреберных канавах,

в мельканьи пригородов, загородов, дач,

в желтоволосых придорожных травах

и в полосах удач и неудач.

Когда что плоть, что дух, как лед, истаяли,

куда ж нам плыть, мой друг? Куда и стоит ли?

На перестуках шпал, на парусах обвислых,

на карликовых лодочках берез

куда ж нам плыть? В каких назначить числах

отход от пристани, не утирая слез…

…в бетонной скуке станции Ланская… ? Ланская – под Ленинградом (ныне Санкт-Петербургом), первая от Финляндского вокзала, еще в черте города, остановка на пути в Комарово.

«В малиннике, в крапивнике, в огне…»

В малиннике, в крапивнике, в огне

желания, как выйдя на закланье,

забыть, что мир кончается Казанью

и грачьим криком в забранном окне.

Беспамятно, бессонно и счастливо,

как на треножник сложенный телок…

Расти, костер. Гори, дуга залива.

Сияй впотьмах, безумный мотылек.