Ленин и Керенский 2017. Всадники апокалипсиса

Суть не изменилась: субъект называл и ощущал себя Лениным, вел соответственно, явных психических отклонений не замечено.

Придя в свой кабинет и в себя, дознаватель достал мобильник и набрал номер подследственного: «Ты сегодня не приходи, запарка у меня. Завтра приходи». Сделав звонок, облегченно вздохнул: переквалификация умышленных тяжких телесных в неумышленные средней тяжести – процесс тонкий, не для столь суматошного дня, как нынче.

После завтрака палата затихла, но вскоре жиромяс слез с койки.

– Подержи, – вручил Владимиру планшетник, – чтоб не сперли, пока в сортир схожу.

– Кто ж покусится? – удивился честный пришелец, до революции успевший пожить в странах, где воруют редко: Швейцария, Дания, Швеция – всего 12.

– Так тощий и подрежет. Нарикам верить нельзя.

Тонкий и плоский металлическо-стеклянный предмет светился цветной заставкой с изображением огромных женских грудей. При прикосновении Ильича компьютер открыл последний сайт. Такого количества голых девок с членами в любых местах не видывали в совокупности все члены Совнаркома вместе взятые.

Владимир ахнул, и палец ткнул в наименее непристойную картинку.

– Это что такое, товарищ? – обратился к соседу.

– Порнография, папаша, самое популярное искусство эпохи.

– Безобразие форменное! К искусству относятся лишь лучшие образцы эротики!

– Хуже, лучше, а пипл хавает. Популярный контент в И-нете. Не нравится, так смотри иное.

– Не знаю как.

– Говно вопрос. Учись.

Облегчившись, недобросовестный заемщик застал пожилого дядьку прилипшим к планшетнику. Попытка отобрать встретила яростное сопротивление.

– Так и быть. Но интернет-трафик денег стоит, башляй тогда.

– Да-да, возьмите в кармане моей жилетки, – не отрывая носа от дисплея, пробормотал новообращенный раб сети. – Скажите, любезный, дата в уголке правильная?

– Правильнее не бывает.

– И год?

– И год, и время. Пойду, курну, пожалуй, на улицу.

Слоны бегают быстро – до 48 км/час.

«Слон» им не конкурент, но с трусцы перешел на спринтерский темп, дабы куратор через витрину кафе узрел усердие. «Латте макиато», – бросил официантке, обессилено рухнув в кресло.

– Не хер рассиживаться, – последовало возражение от ожидавшего офицера ГБ. – Ноги в руки и пошел выяснять всё, что сможешь, про некого двойника Ильича, который вчера с вами в обезьяннике сидел.

Окрик не произвел ни малейшего эффекта, что напрягло оперработника.