Спи ко мне

Наташа набрала в лёгкие побольше чистого воздуха и вернулась в отравленную краской и неопределённостью атмосферу шестого этажа. Ввинтилась в нужный кабинет и тут же поплотнее закрыла за собой дверь, чтоб не впустить внутрь ядовитый запах. Поискала глазами Марину Безъязыкову и с досадой отметила, что выбрала не самый удачный момент для первого знакомства.

За спиной у специалистки по исчезнувшим культурам торчала долговязая и нескладная Вундеркинд Маша.

Вундеркинд Маша не была слишком умной для своего возраста или даже просто умной.

Но она, наверное, с самого детства знала, как и с кем следует общаться. Перед кем склонить голову. Кому продемонстрировать абсолютную преданность. Кому снисходительно улыбнуться. На кого взглянуть свысока. Об кого вытереть ноги. Кем пренебречь.

Она меняла тембр голоса, умела даже как-то съёжиться перед начальством или вырасти над тем, кто ниже её по статусу. О повышениях по службе Вундеркинд Маша узнавала раньше всех.

Даже не узнавала – чувствовала каким-то особым чутьём, и тут же меняла отношение к человеку. Она не говорила ничего лишнего – кроме тех случаев, когда сказать что-то лишнее было выгодно. Тогда она тщательно отмеряла это «лишнее».

Даже с равными она была «на равных» по-разному. Гогога был равным, но безобидным – позволительно посмеиваться над ним. Бренд-менеджер Митя был равным, но опасным – следует быть начеку. Наташа была равной, но на хорошем счету у начальства – побольше патоки в голосе, глаза долу.

При всём при этом Вундеркинд Маша была прямой и честной девочкой, и никогда не скрывала своих целей. «Вы пришли сюда работать. А я – делать карьеру!» – говорила она «равным», когда от неё ждали, что она скажет что-то «лишнее». «Я и вас всех сделаю!» – добавляла она, когда собеседники хотели новых откровений.

– Я повторяю свой вопрос, – ледяным тоном произнесла Вундеркинд Маша. – Сколько у нас просмотров?

– А я повторяю свой ответ, – раздраженно бросила Мара.

 – Восемьсот с чем-то.

– А надо было сколько? – иезуитски поинтересовалась Маша.

– А сколько? – собеседница сделала вид, что запамятовала.

– Надо – тысячу. Неудовлетворительно. Либо чтоб до вечера тысяча была, либо я тебя снимаю с проекта, и деньги за работу ты не получаешь.

Прочие сотрудники вжались в свои стулья и мониторы, стараясь не видеть и не слышать то, что происходит рядом с ними.