Дайте мне обезьяну

После того как он провел в губернаторы подряд в двух городах почти аутсайдеров – одного своего на Алтае, другого своего в Сибири, – акции Косолапова выросли до необычайности.

Теперь он сам выбирает, у кого брать и на кого работать.

Боятся, что не возьмет, не возьмется. Не за всякое брался. Со своим артистизмом.

Некоторых забавляла фамилия Косолапов – уж очень она имиджмейкерская. Тетюрин тоже вчера веселился. «Да у них у всех такие фамилии, – оправдывался Филимонов. – А Мясоедов?

А Родимчик? А Криворотов, не слышал?.

, имиджмейкер – и ничего!.. А в других областях? А чемпион мира по фехтованию Кровопусков?.. А прокурор Веревкин?.. А Харон?., мы с Косолаповым печень у Харона подлечиваем… Как тебе нравится: доктор Харон?»

Филимонов привык защищать фамилию Косолапов.

Вот, положил бумажку на стол. Ждем, что скажет. Оба поднесли кружки к губам. Отпив, Косолапов произнес хорошее слово:

– Вменяемо.

Негромкая психоделика текла из динамиков.

– Еще бы, – помолчав, сказал Филимонов. – Лучший мой автор, я его не редактировал никогда.

Если пишет Тетюрин, можно сразу в набор. Лишь бы объем подходил.

– Только это… сказал Косолапов. – Она что, приемная дочь?

– Кто? Чья? – не понял Филимонов.

– Ну эта… Вера Васильевна, инженер. У нее отец Борис Тимофеевич.

Филимонов по-прежнему не врубался.

– Если Васильевна, – терпеливо объяснял Косолапов, – значит, отец не может быть Борисом.

Пораженный внимательностью босса Филимонов уставился в текст.

– Или может? – скорее себя, чем Филимонова, спросил Косолапов.

– Исправим! – пообещал Филимонов.

– А не надо. Так даже лучше. Есть в этом что-то иррациональное. Нет, вменяемо. Вполне. Ничего.

Последние слова Косолапов произносил, опустив веки, словно обозревал внутренним взором своим всю глубину семейной драмы Веры Васильевны и Бориса Тимофеевича.

Открыл глаза:

– И что же он тебе писал? – поинтересовался Косолапов.

– Тетюрин? А всякое. Женский роман лепил по подстрочнику. Детектив одному бандюку переписывал… Что-то еще, вспомнить надо…

– Нет, действительно – школа, сразу видно.

– А ты боялся, – расцвел Филимонов.

– Я же не знал, кого ты привез… Только подпись… «Жур»… Ничего?

– Нормально, нормально!

– И это: «библиотекарь»… – Косолапов мину скосил.

– Заменим, – бодро сказал Филимонов. – Сделаем режиссером народного театра.

– Лучше на медицинского работника замени. На педиатра, нет?

– Перебор. Там в тексте диабетик есть…

– Ладно, сами решайте.