Хозяйка истории. В новой редакции М. Подпругина с приложением его доподлинных писем

Фантазировать стала…

– Слушай, муж ты мой дорогой, ну а если такие способности у кого-нибудь еще обнаружатся, отвечай, тебя от меня заберут?

– Что за глупость говоришь? Кто меня может забрать?

– Партия и правительство. Не знаю кто. Руководство Программы. Еще кто-нибудь.

Шучу как бы. Место не лучшее для серьезного разговора. Но Володька уже сам завелся.

– Во-первых, если что, и без меня справятся. Я тут звено не главное. Вон уже сколько натренировано. На тренажерах… А во-вторых, ты у нас единственная, и я что-то не верю, что их поиск чем-нибудь увенчается…

– Это, конечно, приятно слышать, что я «у вас» единственная, но мне бы все-таки хотелось, чтобы ты сказал «у меня».

– Я и говорю, «у меня». Единственная. У меня. Ты.

– Однако, в Крым ты без меня собираешься.

– Так ведь я же в командировку.

– Без меня.

– Так ведь ты ж заболела.

– А с кем?

– Вот дура! Один! С кем же еще? Ни с кем! С группой специалистов. Там, кстати, ни одной бабы нет.

– Что же вы будете делать возле Брежнева с Брандтом, если нет ни одной бабы?

– А ты думаешь, это такое большое событие – Брежнев с Брандтом встречаются? Ну и что? Ничего особенного.

У них уже все решено. Подпишут бумажки, вот и вся встреча.

– Зачем же меня тогда тоже хотели взять?

– Чтобы ты отдохнула. Вместе со мной.

– Вот уж в это я никогда не поверю. Я знаю наш Отдел. Им нужна подоплека. Подоплека событий.

– Подоплеку можно и здесь организовать, – показал на альков.

– Там легче. Там контрастнее.

– Лена, может, это и так.

Но сказать всего я тебе не могу, и не мне тебе объяснять почему. Тем более здесь. Я сам многого не знаю. Жаль, конечно, что тебя не будет. Ну, не расстраивайся. В Париж-то мы точно вместе поедем.

Вот как?

Брежнев, оказывается, в ноябре собирается в Париж – к Помпиду. Для меня это новость. Полетит генерал, и возьмут нас в числе советников.

Париж так Париж. Стали спорить, как фамилия того инженера – Эйфель или Эффель?[56 - Эйфель. У французов ударение на последнем слоге.

А башня – Эйфелева.]

Потом обсудили поля Елисейские. Володя утверждает, что это никакие не поля, а улица. Вроде улицы Горького.

Ему хочется отдохнуть от меня. Это естественно.

За последние года три мы не вместе первые дни будем. Ночи, вернее.

13 сентября

Скука – ужаснейшая…

14 сентября

Очень смешно, когда гинеколог прикидывается терапевтом. А сексолог – едва ли не священником.

Скука ужаснейшая.

У меня капризы, и они им потакают.