Невостребованная любовь. Детство

Тот, что пролетел мимо, успел вскочить на ноги, Николай схватил его за шиворот, своим звериным чутьём уловил, что женщины заволновались, и, не выпуская мужика из рук, вместе с ним отскочил в сторону. Тут же хлестанула оземь жердь, пролетев буквально в сантиметрах от Николая с мужиком. От сильного удара жердь переломилась, одна половина жерди осталась лежать на том месте, где только что стоял Николай с мужиком, а вторую с перекошенной мордой держал в руках тот, который первым получил удар по лицу.

– Ну, ты и дурак! Ты кого хотел убить: меня или этого? – Николай пихнул мужика, которого держал за грудки, к его ногам.

Мужик бросил обломок жерди. Плюнул кровавой слюной и пошёл прочь. Николай посмотрел на третьего, тот лёжа скрестил руки на груди:

– Всё, всё – мир!

Когда Николай вернулся к Наде, та, пряча слёзы, укоризненно, как бы упрекая, сказала:

– Треугольник.

До дома дошли молча, молча сидели на разных лавках за столом, который стоял в красном углу там, где эти лавки подходили друг к другу под прямым углом.

– Ну, будет переживать-то! – сказал Николай. – Поженились бы, никто и слова сказать не смел бы. Жили бы втроём в твоей избе, пока Витя школу не закончит. Разве я посмел бы его щем-либо обидеть. После школы уехал бы учиться в город, переехали бы с тобой к моим родителям.

– Я не хочу чужого счастья, – сказала в ответ Надя.

– Не понял? – таким словам искренне удивился Николай.

– Она красивая? – со слезами на глазах на вопрос вопросом ответила девушка.

– Ты о ком?

– Она сказала, вы с ней живёте.

– Понятно. Щё было, то было. Скрывать не стану. Но это в прошлом, я порвал с ней все отношения после первой же встречи с тобой, помнишь в лесу, когда ты коров пасла.

– Она красиво одета, – Надя повесила голову.

– Всего-то? Мне твой сарафан больше нравится!

– Шутишь? Кто она?

– Да дочка председателя нашего колхоза.

– Дочка, – чуть слышно повторила Надя.

Она тоже дочка, и отец её не менее богат, да, видно, сарафан её прирос к ней.

Николай не решался что-либо спросить у неё о её родителях. Было и так понятно, что они с братом от разных отцов. Не понятно было лишь, почему люди говорили, что их отцы живы. Он помнил, что Николай – инструктор говорил о том, что Надя не прощает ошибок и боялся задеть за живое. Сказать, что Николай боялся, было бы неправильно, Николай не боялся никогда и ничего: ни молвы людской, ни голода, ни тяжкой работы, ни крутых кулаков.