Палестинские рассказы

Они оригинальны, потому что каждая из них отражает мои мысли, мои переживания.... И еще то, кем мог бы я стать и не стал.

Наши с ним разговоры стали в это время своего рода обрядом, во время которого отец и сын сверяли свое видение жизни. И еще доверяли друг другу то, что обычно передается из поколения в поколение- штрихи из жизни, по которым потомки воссоздают из небытия наши образы.

Это было именно такое время в нашей жизни. Никто и никогда, уже в зрелой жизни отца, не подвергал сомнению его многочисленные таланты.

Ему прочили головокружительную карьеру в армии , если бы он продолжил свою службу. В нем видели финансового гения , когда он оставив службу и ринулся в бизнес.

Его звали в политику , пытаясь завлечь заманчивыми перспективами, и он наверняка сделал бы карьеру и здесь. Но добившись успеха, он вдруг бросал начатую карьеру и брался за что-то новое.

Никто не мог его понять. Отца считали карьеристом-всем казалось, что он честолюбив и тщеславен.

Но поднявшись довольно высоко по карьерной лестнице в армии, он вдруг уволился как раз в тот момент, когда перед ним открылись перспективы головокружительной карьеры.

Оставив армию, он занялся бизнесом настолько успешно, что одна из центральных газет страны назвала его финансовым гуру.

Но по мере того, как росло его состояние и он покорял все новые вершины, расширяя свой бизнес, отец все больше и больше терял интерес к своему делу, все чаще замыкался или уезжал в одиночестве в одно из своих любимых мест на Севере и там занимался своими картинами , чередуя занятия искусством с ловлей рыбы, как-будто пытаясь что-то уяснить для себя.

-Наконец-то у меня появилось время подумать о себе,– как-то раз горько пошутил отец и мне стало грустно от того, что всю жизнь он пытался что-то доказать самому себе, а время для размышлений у него появилось лишь в результате болезни.

Я не знаю, с чем была связана эта его постоянная потребность- все время кому-то что-то доказывать.

Возможно, причиной всему было опять-таки детство отца с его обидами. Ведь в детстве все обиды и неудачи воспринимаются особенно остро.

Я могу лишь предполагать это, потому что отец никогда и ни с кем не делился самым сокровенным. У него было много знакомых и приятелей, через которых он почти моментально решал любую возникшую проблему. Ему никогда и нигде не отказывали, везде принимали радушно, как старого знакомого.