Палестинские рассказы

Свадьба

Во время еврейских праздников на всей территории, которую мы контролировали, вводился особый режим -Оцер. Дословно это слово переводится как задержание или арест. Информационные агенства мира переводят это слово с иврита по разному. Одни трактуют его как блокаду, другие- как особый режим.

Но суть заключается в том, что весь район находящийся под контролем армии , полностью закрыт для любых передвижений местных жителей.

Это значит, что дети не идут в школу, их родители- на работу, а у стариков не получится навестить родственников или друзей, живущих совсем рядом .

И даже если тебе нужно купить что-то в магазине, например хлеб или сигареты, то тебе лучше остаться дома до тех пор, пока арест не будет снят.

Появление на улице в такое время считается нарушением порядка и не важно зачем ты вышел- в магазин за хлебом, или решил проведать близкого человека. Раз ты оказался на улице, значит нарушитель порядка и должен быть наказан.

Как бы мы ни сочувствовали местным жителям, данная мера воспринималась нами как совершенно неизбежная в подобных условиях.

"Что поделаешь, на войне как на войне",– считали мы.

Во время Оцера мне и моим солдатам не раз приходилось сталкиваться с весьма непростыми ситуациями.

Конечно же легче всего действовать согласно полученным приказам и попросту никого не пускать и не выпускать.

Всегда найдется сержант или офицер, который не задумываясь погонит обратно мать с больным ребенком или старуху и никакие слезы , никакие мольбы , никакие уговоры на него не подействуют.

Такой офицер или сержант просто повернется спиной к обращенным к нему мольбам и все. И вовсе не потому, что ненавидит живущих здесь арабов, а потому, что так проще.

Но для того, чтобы с легкостью заворачивать абсолютно всех обратно, нужно иметь особый склад характера.

Как можно например не пропустить машину скорой помощи, везущую в больницу роженицу, или мать с больным ребенком?

Солдаты и офицеры относились к происходящему по разному: кто-то с пониманием, а кто-то с безразличием.

Но лично я с детства знал и искренне верил в то, что наша армия- самая гуманная в мире и всегда старался соответствовать этому имиджу.

Старались соответствовать и большинство моих сослуживцев и подчиненных, хотя это было не легко.

Подобные ситуации, вроде описанных выше всегда были связаны с большими хлопотами- всевозможными согласованиями с вышестоящим начальством, которые длились иногда часами.