Танец Пчелы. Истории-притчи о Женщине, для Женщины, полезные мудрым мужам

А что говорила скромница Мечта?

Как?

«Пробуй… – прошелестело бриллиантовыми каплями слепого летнего дождика. —

Пробуй, Любимая!

Ничего, кроме Любви, в мире нет.

А то, что было – зачем вспоминать?

Когда каждое мгновение неповторимо

первозданностью Танца Себя-расСвета!

Пробуй, Родная. Ты сможешь!

Потому что Женщина!

Потому что Знаешь о Любви,

потому что Доверяешь…

А без Любви —

что возможно кроме глупости и тупиков!

Пробуй, Любовью зачинаются звёзды и галактики!

Но самое важное, что Ты рождаешься.

И кто, кроме тебя, проявит новое небо

и новые облака,

новые улыбки и новый Океан,

новое Солнце и нового Любимого!

Кто, если не Ты!

Любовь – это Всегда!

И когда кажется, что нет её, она тоже в Тебе…

Только прячется от дяди Опыта,

от тётки Желание и от старухи Гордости…

Прячется, потому что устала возражать

и спорить напрасно.

Я Мечта! Мне всё можно!

Потому что я и есть Любовь!

Пробуй, Любимая!

Мечта – это когда Сейчас!

Прямо Сейчас».

Женщина улыбнулась.

Встала, поправила причёску, подкрасила губы и, помолившись, летящей походкой

направилась в Жизнь.

Влюбляться!

Потому что нет других путей к Богу.

искатель и ошибки

Одному искателю казалось, что он топчется на месте,

что совершает ошибку за ошибкой,

что заблудился.

Он пришёл к Учителю и спросил:

«Любимый, правильно ли я иду,

не потерял ли ориентиры?»

Учитель ничего не ответил.

Взял его за руку и вывел под ночное небо:

«А как ты думаешь, звёзды могут заблудиться?

Сбиться с пути?

Но ты такая же звезда, – один Источник.

А кажется, что заплутал,

потому что сияешь не на небе.

Сужаешь горизонт нетерпимостью.

Свети!

В небе заблудиться невозможно,

если звезда».

Искателю открылось.

о старике, который не любил Женщин

Я расскажу странную историю, в которую трудно поверить…

Жил-был почтенный старец, убелённый сединами и обременённый знаниями настолько, что говорить неправду ему было сложнее, чем делиться накопленными впечатлениями.

А так как ум его был цепким по молодости, к старости все закоулки памяти были переполнены до предела бессмысленной информацией, цифрами и географическими названиями, которыми старик гордился особенно.