У памяти твоё лицо

Но эта крикливая тётенька с маленькими злыми глазами и спутанными рыжими волосами ничего не желает слушать и не даёт ей закончить ни одной фразы. Держа всё ещё ревущего Кольку за руку, его мать уверенными шагами направляется к подъезду, в котором живут сёстры. Дина обнимает Дарину и помогает ей идти, почти несёт её на себе, потому что сестра вдруг стала сильно хромать – наверно, подвернула ногу, когда упала. Мать Кольки требует назвать ей этаж и номер квартиры, а не то она устроит скандал прямо на лестнице.

Дина понимает, что ей ничего не остаётся, как подчиниться. Сбежать они всё равно не смогут – Дарина даже ходит с трудом. Да и какой в этом смысл? Родители и так вскоре всё узнали бы, а кроме них – ещё и весь двор. Эта злобная тётенька уж точно постаралась бы, чтобы так и было.

Открыв дверь, папа непонимающе смотрит то на Дину с Дариной, то на Кольку и его мать, которая сразу начинает орать, что её сына «чуть не задушили» сейчас, и она будет «добиваться справедливого наказания».

Говоря это, она то и дело тычет пальцем в Дарину. И каждый раз Дине хочется схватить её противный палец и сломать его. Папа удивлённо и растерянно бормочет, что такого просто не может быть. Дарина – спокойная девочка, которая и мухи не обидит.

– Значит, плохо вы знаете своих детей! – вопит мать Кольки. – Ваша «спокойная» чуть не убила моего сына!

Дина чувствует, что больше не может молчать. У неё внутри будто огненная лава собирается понемногу, и она вот-вот прорвётся наружу.

– Папа, он бросался грязью! И обзывался! Из-за него она упала, и теперь ей больно ходить!

– Ну, да, конечно. Коленька просто хотел с ней поиграть, а она ему – вон что: нитку на шею!

– Поиграть? – задыхаясь от возмущения, кричит Дина. – Да он её коровой называл и швырял в неё палки и землю! Посмотрите на неё: она вся в грязи!

Из-за папиной спины появляется мама. Стоя на пороге, она хватает за руки Дину и Дарину, втаскивает их в квартиру и, пробормотав какие-то извинения, захлопывает дверь перед Колькой и его матерью.

Включив свет в коридоре, она тут же начинает ругать сестёр за тот «балаган», который они «устроили» во дворе и здесь, в подъезде. Дине жутко обидно оттого, что даже мама не на их стороне, а против них! Она ведь не чужая тётя. И не Колькина крикливая мать.

– Теперь обе будете сидеть дома по выходным. И в другие дни по вечерам – тоже. Мне не нужен весь этот позор.