Моялюбовь

Скоро зазвучит птичье многоголосье, и разбудит уже меня.

Я первым делом, проснувшись, смотрю в свое большое окно: на гору. Она каждый день по-новому красивая. Самое мое любимое – когда туман тяжел и плотен, обнимает верхушку горы, но оставляет нам кусочек полюбоваться.

Мы действительно живем очень красиво.

Дочь моя горы ненавидит.

Ну как ненавидит: так говорит.

Говорит, что раньше хорошо к ним относилась, но теперь горы вызывают у нее лишь ассоциации с концом ее нормальной жизни.

«Вы отняли у меня детство, друзей и всю мою жизнь, и я вас никогда за это не прощу», – это она говорит еще чаще.

12.

Мы уезжаем куда-то, торопимся. Чемоданы и трое детей, каждый во что горазд: Миша не хочет сидеть в коляске, Федя пытается на ходу починить игрушечный арбалет и выпрашивает сладкое, Арине слишком жарко в кроссовках, и она хочет покрасить волосы в фиолетовый цвет и находит уместным обсудить это прямо сейчас.

Еще мгновение – и мы в поезде, двери захлопываются.

Я вижу свою старшую дочь по ту сторону. Стучу в стеклянную дверь, остервенело жму на кнопку, в то время как она недвижимо стоит на перроне. Вагон трогается. Мы уехали, она осталась.

Я просыпаюсь от собственного плача и тут же успокаиваюсь: «Фуф, ну и приснится же». Прижимая к себе теплого и чуть липкого от пота младенца, тут же засыпаю.

Год назад Арина перестала ездить с нами на пикники, в короткие поездки и на прогулки.

«Скучно, – заявила она мне однажды. – Что мне с вами там делать?»

Я так гордилась своей мудростью и хитростью, когда придумала нагружать ее домашними делами в наше отсутствие.

– Поедешь с нами?

– Ну что я там буду делать?

– Тогда помой окна и пропылесось всю квартиру, пока нас не будет.

Это не так уж и справедливо, да и дома, в общем-то, порядок; но выбора нет. Окна по нашему возвращению немного в разводах, но в целом чистые, и в следующий раз она наверняка предпочтет поехать с нами, чем елозить по стеклам тряпкой.

– Арина, поехали с нами!

– Ну что я там буду делать? Дай мне лучше какое-то задание. Все веселее, чем с вами ходить.

Полгода назад она перестала есть с нами за одним столом.

Поначалу – это были каникулы – она не вписывалась в режим: вставала поздно; взлохмаченная, томно выползала из комнаты тогда, когда я нарезала овощи к обеду.

Я оставляла ее еду на плите и занималась своими делами. Арина копила немытые тарелки в своей спальне.