Моялюбовь

Моя дочь, девушка тринадцати с половиной лет, почти автономно существует в своей комнате. Выходит, чтобы поругаться.

Я сижу за столом, работаю. Арина заходит в гостиную, я не говорю ни слова, не произношу ни звука. Мы встречаемся взглядами, и она задает свой неизменный вопрос:

– Чего ты такая злая?

У нее во всем в виноватых я. Ну, может, и не в виноватых, но достается всегда именно мне.

Или я должна уметь решить любую ее проблему, и иметь устраивающий ее ответ на любой вопрос.

– У меня голова чешется, почему? Я ее только сегодня помыла.

– Арина, я не знаю. Может, потому что жарко.

– Жарко? Ты серьезно? 30 градусов! Разве это жарко? Странные вы какие-то. Так почему у меня чешется голова, что мне делать?

Порой ее запросы касаются более серьезных вещей. Например, образования: она просит перевести ее в какую-то нормальную школу (которой, вероятно, не существует, но я должна ее найти), потому что ее текущая школа ужасная.

Или устройства женского организма: каждый месяц в течение нескольких дней она задает одни и те же вопросы – за что нам, женщинам, эти дни, и как с ними вот так теперь мучиться всю жизнь, и нельзя ли что-то с этим сделать.

Каждый месяц я отвечаю одно и то же, но она, видимо, забывает, потому что спрашивает снова и снова.

Мои ответы (касательно всего) ее чаще всего не устраивают. И я попадаю под ее словесное стрельбище.

Однажды в сердцах я сказала ей: «Арина, я у тебя как кукла для битья! Всю дрянь, что у тебя внутри копится, ты льешь мне в уши! Ну разве так можно?»

Она хлопнула густо накрашенными моей тушью ресницами и ответила: «А как еще? А кому мне еще это делать?»

Говори, моя девочка, говори.

Стреляй словами, не наученная еще выбирать выражения – научишься потом, со временем. Лей свою дрянь мне в уши: я потерплю, я мама. Не копи ее только в себе; уходи в свою комнату, но не в себя.

14.

Достаточно давно, когда только начинался строиться район моего детства, когда все дети из подъезда собирались у единственного во дворе ребенка, в доме которого был компьютер, и когда было принято клеить на стены пестрые обои с блестящими цветами, в маленьком коридорчике панельного дома мой младший брат раскладывался с игрушечной железной дорогой и маленькими поездами и машинками.

Все спотыкались об эти игрушки, и мама каждый раз ругалась, что брат опять приволок все свое богатство из детской.