Отражения

Естественно, я была среди этих лихих путешественников-гастролёров.

Моя Наташа, при всей своей скромности и замкнутости, опять умудрилась влюбиться. На этот раз её выбор пал на нашего старшего пионервожатого Женьку. А я с преданностью верного Санчо Панса собирала для неё количество знаков внимания, взглядов и слов с его стороны… Женька, скорее всего, нас вообще не замечал. Он был влюблён в старшую сестру Наташи Люду, которая, будучи уже студенткой первого курса пединститута, работала в том же лагере.

В мансарде под крышей,

То громче, то тише,

Играет гармошка.

То будто смеётся,

А то вдруг зальётся,

Рыдает гармошка.

Парнишкам прохожим

И девушкам тоже

Привет шлёт гармошка… —

надрывалась радиола на летней танцплощадке. Мы, «салажата», пытались вытанцовывать на сцене, пока нас не прогоняли спать, и с завистью смотрели на «старших», краснеющих от приглашений и робких касаний во время танца.

Ах, это предчувствие любви! Ах, эти первые биения сердца! Но как там папка сказал? «Ты калека.

Любовь не для тебя. Тебе только учёба!» А жаль…

Так что идти в школу не хотелось. А хотелось мечтать о взрослой жизни и вздыхать по поводу объекта своих увлечений, которого, увы, не было даже на горизонте… Эх, жизнь моя жестянка!

Первое сентября настало неотвратимо. Тело, подросшее за лето и поздоровевшее от плавания и велосипедных кроссов лучше, чем от ненавистных лечебных массажей и грязевых обёртываний, с трудом втиснулось в форму, сшитую мамой ещё в начале каникул.

Из-под коротенькой юбочки клёш торчали непропорционально длинные ноги, одна заметно короче и тоньше другой… Мальчишеская стрижка с непослушными вихрами как нельзя лучше подходила хозяйке всего этого роскошества!

– Возьми букет, я только что нарезала в саду! – кричала мне вслед мама.

Я неохотно вернулась. Ох уж мне эти букеты для нелюбимой учительницы!

В классе произошли перемены. Появились новые интересные ученики. Помню девочку Женю – очень милую, спокойную, воспитанную.

У неё была мама-писательница, которая опубликовала книжку о девочке Жене. Как это тогда меня поразило: живая, настоящая писательница и её героиня – вот они, рядом! Маму Жени приглашали в школу на открытые уроки, и я с восторгом и благоговением внимала рассказу писательницы о том, как она долгой полярной ночью (папа Жени нёс службу на Крайнем Севере) создавала своё произведение о дочери.

Потом была ещё противная девочка Нина.