Рано. Поздно. Никогда

Но после корректуры шероховатости исчезнут. Он начал фантазировать, куда и как добавить сюжетных линий, чтобы обогатить содержание; где добавить интригу и провокационные моменты. А что, если ввести несколько своих наиболее ярких персонажей и лучших описаний, вышедших из под его пера?

Возбуждение, восхищение и зависть смешались в голове нашего героя в гремучий коктейль. Что делать с этим неожиданным кладом? Написать автору об ошибке или утаить… Как поступить?! Какова вероятность, что у рукописи уже есть авторские права? Наверняка писательница разослала рукопись и в другие издательства, так поступают все… А там ее издадут…

Чем больше он думал о случившемся, тем больше находил в этом знак судьбы.

И теперь эта пресловутая нелегкая судьба поставила его перед выбором. Как же ему определиться? Как принять верное решение?!

Писатель закрылся в своей квартире один на один с рукописью. Хотя неправда, он заперся наедине со своей совестью. И она трепала, кусала, терзала его подобно огромной медведице. Била наотмашь когтистой лапищей, а потом, уставшая, отступала… Чтобы дать снова поверить в мираж и грезить наяву.

Метание совести приносило почти физическую боль. Он много пил, много творил, подправляя чужую историю.

Наиболее страдает личность, считающая себя пришедшей в этот мир для того, чтобы что-то изменить. Он был тем самым человеком, и он никогда не был так близок к тому, чтобы доказать это. Он «особенный, избранный»… Голос матери наполнил его гудевшую голову.

– Но как я смогу считать, что меня признали, если я украду чужой дар? – вопрошал он себя.

– У тебя не будет другого шанса. Нужно просто выждать время и немного переписать роман, – парировал он же.

– Она узнает! Прочитает! Это преступление! И это ее шанс, не мой!

– Я его поменяю, пусть докажет. Я не отдам, просто не могу…

Все эти дискуссии выматывали, не принося никакой ясности и облегчения. Но в глубине души, сам, возможно, того не осознавая, он знал ответ. Это уже не было вопросом выбора. Этот вердикт жил в нем всегда, и просто пришел час, когда вечный неудачник с амбициями и неплохой, на самом деле, головой, наконец, сможет надеть «свою мантию».

Разве мог он принять иное решение?

Время постепенно, по ложечке, вычерпало его смятение. Он переживал мощнейший творческий подъем, такого даже с Лисой не было. Он – кладоискатель, нашедший древние сокровища Он создавал творческий симбиоз своего таланта и мыслей и сверхталанта и сверхмыслей этой неизвестной писательницы.