Рано. Поздно. Никогда

Страх всё меньше душил его, уверенность крепла, плечи расправлялись – молодой правитель вступал в свои права. Еще вчера никому не нужный безызвестный выпивоха стал равноправным членом творческого бомонда. У него появился свой круг общения. Успешным людям ничего не стоит завести себе несколько ящиков свежих друзей. Этим людям все равно, какой ты человек, что творится за всеми твоими дверьми, важно, что ты пахнешь деньгами и успехом. Богатство действительно творит чудеса и с самим человеком, и с его окружением. Вероятно, это та самая волшебная палочка современного мира.

Ключ от всех дверей. Краеугольный камень нового мироздания.

Одного не ведал Писатель: уходя в новый яркий мир, он тащил за собой прежнего себя, со всеми пороками, трусостью, слабостью, враждебным отношением к жизни. В этом золотом зеркале по-прежнему был он, современный Дориан Грей. Блеск снаружи и что-то уродливое внутри.

Ему казалось, что его жизнь и вправду напоминает жизнь монарха: он перемещался с бала на бал. Здесь смешивалось всё, что можно и что нельзя было смешивать.

Женщины сменяли друг друга чаще, чем он успевал запомнить их имена; дорогие горячительные напитки; запрещенные вещества; новые машины; новые тусовки; новые друзья – всё было подчинено принципу быстрых перемен. Теперь его жизнь определенно проходила под грифом новизны.

Он начал видеть людей по-иному. Если раньше он слыл обычным мизантропом, то сейчас в нем появился тот плохо скрываемый снобизм, присущий людям, быстро взлетевшим и быстро забывшим, кто они и откуда.

В нем яростно билось отторжение дня вчерашнего и себя прежнего. Теперь он тот, кем столько долгих лет мечтал стать.

Однажды Писателя пригласили на уникальную выставку известного художника. Сотни людей выстроились в многочасовую очередь в ожидании встречи с прекрасным. Но Писатель был выше их. Выше любого прекрасного! Ведь на встречу с ним читатели тоже выстраиваются в очереди, в ожидании его быстрого росчерка на первой странице. Он словно плыл вдоль этой обычной разномастной публики, они казались безликими солдатиками, выстроенными чьей-то всевышней рукой.

И только он был ИЗБРАН. Он двигался прямо и четко, так как знал, что его ждут и впустят без преград. Писателю захотелось рассмеяться в лицо этой толпе как олицетворению его ушедшего прошлого.

Его взгляд упал на девушку в очереди. Она, устав от ожидания, присела на корточки и прислонилась к стене. Взгляд ее был устремлен куда-то вдаль. В нем было столько сдержанной тоски и печали.