Современная греческая поэзия

Говорит разбойник

Я устал от высокогорий

и хочу спуститься,

поцеловать руку земной Марии,

которая расправляет плети плюща в саду

и тут же рядом, за оградкой каменной, варит варенье.

Я устал, говорю вам, совсем устал,

ночь всё больше меня терзает,

и неудержимая лихорадка,

как враги – разгромленный гарнизон, захватывает меня.

Предвечерье уже,

а я на сёла, на зелёные свежие пашни вдали на равнине

всё смотрю.

Предвечерье уже и скоро начнёт смеркаться.

Ткётся смерть на ржавых водяных мельницах, птицы

вспархивают, улетают,

и, глубоко внутри их ушей, безумцев

псы преследуют,

псы преследуют и набат.

Шествие

Мёртвого ребёнка несли в гробу.

Несли по проулкам мимо запертых табакохранилищ,

мимо парикмахерских, лотков и «цыганских» кабаков.

Проносили мёртвого ребёнка,

и никто в толпе не перекидывался взглядом,

не заговаривал с идущим рядом.

Дома склонялись безмолвно, склонялись скорбно, низкий ветер шёл

воровато, скрытно, переходил на ту, на ту сторону улиц, и

морская волна тревожно,

тревожно к себе подзывала свои плески, своих детишек.

Фодорис Ракопулос

Фаюм

Государственная литературная премия Греции

Номинация «Литературный дебют»

2011

Издательство «Мандрагорас», Афины, 2010

Издательство «Нефели», Афины, 2019 (2-е издание)

(С. 7, 10,12,18, 25)

Твоя вечная привычка смотреть через плечо

Мы молчали, неподвижные среди музыки: на коленях

фотография: в чёрной коже на ветру ты смотришь прямо,

строгая и уверенная – по ту сторону объектива

я смеялся, конечно.

пустая, твоё село.

И мы всё смотрели не поднимаясь с колен: с моста

ты завидуешь воде – вырвались из города, авто ждёт позади

с разогретым двигателем, когда закончится перерыв,

головокружение пройдёт, отойдите, вы что, не видите,

вы мешаете, я фотографирую свою любовь.

Объектив

словно долго позировать перед

камерой в которой

не было плёнки

как потом узнаёшь.

каплет ртутью в вены голубизна

пока город вокруг – к миллионам ртов —

поднимает минутную стрелку: мол

чи. дрожь замурована в гипсе.

девушка неловко надевает горизонт, не знает, как повернуться.