Дофаминовая наркоманка

Но в виду того, что тебе уже не надо было. Хотя ты и раньше, понимаешь. У тебя всегда либо черное, либо белое. Вот у тебя либо расставание, расстаемся, рубим концы. А здесь тебе видимо нечего сказать, то есть ты действительно не дорожишь этим. Раньше молодец, проявляла инициативу, а здесь я просто вскрыл все и тебе нечего ответить. Единственное что ты говоришь, так то, что я такой сякой, плохой, но я всего лишь указал на неприятные для меня моменты. Я переслушивал аудио, никаких оскорблений не было. Не надо блин. Сейчас ты меня нарисуешь там всем.

Ты по фактам ничего не ответила. Я тебе одно, ты мне вообще не то.

– Здравствуй, ещё раз. К сожалению, ты не слышишь меня. Ты умеешь прислушиваться к чувствам других? В данном случае, к моим? Почему тебе так важно, какой ты в глазах других, но совершенно для тебя не имеет смысла, какой ты в моих глазах? Нет сил совсем, желание исчезло что-то выяснять. Мне тяжело дышать от всех этих упрёков. По ощущениям и опыту, все это бесполезно, когда человек сам для себя все уж решил.

Ты перестань, прошу, уж бесконечно обвинять меня, я человек, а не машина.

Я не хочу, чтобы кто-то насмехался надо мной. А я так воспринимаю твои аудио, вполне возможно, что ты даже и не закладывал в них такой посыл. Но для меня – это концентрация боли. Если осталось хоть немного чувств, кроме ненависти, пожалуйста, перестань. Поэтому всё. Прекрати сюда писать. Здесь ты иной. А после сообщений, возникла мысль, а знала ли я тебя? Наверное, нет. Ведь, если ты захочешь – просто позвони в любой момент.

Или лично. Но я прошу, обдумай все, что хочешь мне сказать сначала. И без истерик мы поговорим. А я отвечу на все, что тебя тревожит. Максимально спокойно и искренне. Тоже без обвинений и упрёков. Надеюсь, ты меня услышал.

Практически всегда она сглаживала конфликты. Всегда она выходила на мировую. Я не мог по горячим следам решать все, мне нужно было время для этого. А здесь же я не видел никаких попыток с ее стороны пойти на сближение со мной.

Я не могу точно вспомнить, что было дальше.

Однако переписка наша возобновилась спустя 2 дня после тех сообщений. 10 декабря, находясь в университете поздно вечером, она написала мне, что ей грустно. Это важный день, ключевой для моей истории. Я понял это только сейчас, прослушав от нее голосовые сообщения, а точнее то, что она в такое позднее время находится в университете. Я не буду описывать подробнее в чем же важность того дня, ну или не дня, а события. Я еще вернусь к этому чуть позже.