Чёрный молот. Красный серп. Книга 2

Лёвчик отдёргивал поначалу руку и вытирал об себя, чтобы избавиться от ощущения липкого клейстера из человеческой крови. Но вскоре плюнул на это. Один раз они остановились у пожарного крана. Тогда он напился и немного смыл с себя чужую кровь. Убитые, которых выносила десятка, в которую входил Лёвчик, были разного возраста и телосложения. Вот обычная камера, полная трупов, и они могли ещё вчера быть на их месте. Видно, сильно торопилась охрана, если оставила несколько человек в живых. И когда попадался кто-то с признаками жизни, сопровождающий их солдат передёргивал затвор карабина и неспешно добивал жертву.

Иногда разлетевшиеся мозги брызгали на носильщиков, но никто не жаловался, ведь сегодня это были не их мозги и не их кровь. Лёвчик видел трупы, которые выносили из подвала. Разница была разительная. Те, кого несли из подвала, представляли из себя неовобразимое зрелище. Люди явно были запытаны до смерти или убиты после пыток. У некоторых в головах были пулевые отверстия. Вдруг Лёвчик обратил внимание на несколько свежих трупов, в одном из которых он узнал папиного знакомого. И ещё один. И ещё. И вдруг страшная догадка осенила Лёвчика. Они убивают евреев! Ему стало жутко страшно. На негнущихся ногах он быстро зашагал ко входу в тюрьму. Быстрей таскать ужасные липкие от крови трупы других людей, но не стать трупом самому! Там, в тюрьме, на ступеньках и в проходах, никто не присматривался друг к другу, выискивая еврейское в чертах лица. Но ведь были люди из его камеры, которые явно могли его выдать. Следовало быть очень осторожным. В одной из камер Лёвчик снял с одного убитого кепку и надел на голову. Кепка была чуть велика и сползала на глаза, но это было и к лучшему. Тем труднее его опознать. Сопровождавший их солдат нахмурился, посмотрев на Лёвчика, но ничего не сказал. Вскоре носильщикам предоставили перерыв и дали по тарелке каши. Записавшихся на службу понемногу выводили со двора. Осталась лишь небольшая группа заключённых, часть из которых продолжала записываться в ряды полиции. А часть ела кашу, чтобы по окончании трапезы возобновить работу по уборке трупов. Лёвчик расположился так, чтобы как можно меньше народа его видело. Один из заключённых был из его камеры. Он почти наверняка мог знать о еврействе Лёвчика. Нужно постараться быть от него подальше. Но даже когда им выпадало нести одного покойника, он молчал и просто делал своё дело, не выказывая никакого необычного к Лёвчику интереса.