Мама, я стану…

Например, самый эффективный в мире летательный аппарат – комар – по соотношению своего веса и площади крыльев (по тогдашним научным знаниям) летать не может.

Очень занимала сознание новая мечта: работать конструктором летательных аппаратов, именно аппаратов, а не просто самолётов.

В школе же познакомился с Серёжкой: хохотун, прикольщик, которому интереснее было играть во дворе с закадычными друзьями, чем заниматься в школе.

Уже значительно позже мы подружились на всю жизнь.

Ещё запомнился недолго работавший в нашей школе историк, по национальности немец.

Кажется, его звали Рудольф Генрихович Либерман: худой, высокий, с копной слегка вьющихся светлых, ближе к рыжим, волос и выпячивающимся кадыком на горле, вроде он даже немного «кагтавил», то есть вместо звука «р» у него получалось «г».

Но запомнился он не этим, а своей новой методикой преподавания.

Он никогда не задавал домашнего задания. Суть той методики – и сейчас я понимаю, что она работает, – заключалась в следующем.

Урок из сорока пяти минут он разделял на три части: пятнадцать минут – повторение предыдущего материала с ответами самих учеников, пятнадцать минут – новый материал, и последние пятнадцать минут он читал юмористические рассказы разных сатириков, я запомнил Михаила Зощенко.

Конечно, когда начинался новый урок и Генрихович начинал спрашивать, какой мы читали рассказ на предыдущем уроке, все сразу вспоминали и пройденную новую тему и отвечали очень хорошо, двоек и троек у класса по истории в тот год не было.

Уже позднее, в десятом классе, мне повезло познакомиться с книгой сатирических рассказов Зощенко. Теперь всегда со мной его знаменитые фразы: «Ничего я на это не сказал, только говорю», «А чай-то ваш шваброй пахнет!» и так далее в том же духе.

В старших классах увлекался резьбой по дереву. Запах свежей стружки, которую строгал папка рубанком с хорошо высушенных деревянных досок, впитался с детства.

Очень любил уроки труда, которые у нас вёл бывший фронтовик Иван Николаевич. У него было осколочное ранение, и его правый глаз, как и у меня, смотрел в сторону.

Он научил нас делать табуретки, на станке точили шахматные фигурки. А коней я позднее вырезал из сухого куска осины – самой мягкой и податливой для резьбы древесины.

Главное, нужны инструменты для работы с деревом. Первые мои инструменты были сделаны отцом в кузьмехе. Деревянный молоток – киянка, стамески – широкая и узкая, и два острейших косых ножа – маленькая и большая заячьи лапки.