Мама, я стану…

Так вот, в Свердловск мы с отцом приехали утром и, сразу пересев на трамвай, направились в УПИ.

Благодаря настойчивости отца познакомились с председателем – женщиной около пятидесяти с благородной седины волосами, собранными в аккуратный пучок, к сожалению, не запомнил её фамилии, – и членами экзаменационной комиссии инженерно-экономического факультета.

Нас сразу предупредили, что первый экзамен уже завтра, и сегодня последний день приёма документов, собеседование по военной кафедре будет позднее – только таким образом мне разрешили оформить заявление, сдать все документы для поступления и получить направление в общежитие.

Уже после обеда перекусили с отцом в столовой ГУКа – главного учебного корпуса, как раньше его называли.

Помню, отцу понравился обед: разрезанное пополам варёное яйцо, политое майонезом, и хорошо прожаренные шницели с пюре и подливкой.

Весь первый год учёбы покушать в ГУКе в большую перемену было просто удачей: очереди как в Мавзолей. Перехватывали что-нибудь в буфете, как правило чёрный кофе и пирожки из автомата с печенью или с повидлом, обжаренные до черноты – видимо, на одном и том же масле.

Поэтому на втором году обзавёлся новой записью в медицинской карте: гастрит желудка.

Опять отступление: после устройства в общежитие предложил проводить отца на вокзал, он отказался, попрощались на трамвайной остановке: «Иди, готовься к завтрашнему экзамену».

Общежитие в этот период практически пустовало: только абитуриенты, сдающие экзамены, да несколько студентов, отрабатывающих колхозную практику на «дому» – блатники.

В комнате перед первым экзаменом жил один, потом приехал и застал ещё одного парня, но он срезался на третьем экзамене, и больше его не видел.

Разложил на подоконнике учебники и общие тетради, заполненные школьными билетами и ответами на них. Стола в комнате не было, комендантша объяснила отцу, что остальные комнаты студенты со второго по пятый курс закрыли с вещами, а оставшиеся комнаты – выпускников, которым уже море «по колено», и куда они девали столы, она не знает, и вообще: «Если не нравится – идите и снимайте квартиру».

Обхватив голову руками, начал думать, как завтра буду сдавать экзамен. Не мог уснуть от огромного количества новых впечатлений, чужого спального места: сменное постельное бельё, к которому впоследствии привык, было жалкое, бессчётное количество раз стиранное, с чёрными штемпелями, которые уже невозможно разобрать, но хоть не сырое, как в поезде.