Огненная бестия для ветреного

– Что?! Ты с ума сошла?!

– Я понимаю, что у нас с тобой ничего не было, а ты взрослый мужчина и у тебя есть определенные

потребности. Но… Ты что не мог просто подождать две недели?! – в глазах ее заблестели слезы.

– Валери, ты что несешь?! У меня даже в мыслях не было тащить кого-то в кровать!

– Да?! А женское белье на спинке кресла кому принадлежит? Дрейку или Дарку?

Деймон обернулся на спинку кресла. Шердай!

– Валери… Я сейчас все объясню. Послушай, меня…

– Что я должна слушать? Нелепые оправдания? – слезы побежали по ее щекам, и она прервала вызов.

Деймон поднял обе руки и обхватил голову.

– Шердай! И вот как ей теперь все объяснить?!

Он нервно поднялся из кресла и уставился на его спинку. Черное красивое кружевное белье

небрежно лежало на ней. Вот ведь дурак! Нужно было сразу рассказать ей об отсутствии гостиницы.

Он сжал кулаки, сделал вдох выдох и отправился на второй этаж спать. Завтра он придумает, как ей

все объяснить. В конце концов можно попросить подключиться друзей и Лину.

Дарку не спалось. Затянувшись сигаретой возле открытого окна, он выпустил изо рта дым. Тот

поплыл вверх рассеиваясь. Вампир взял стоящую на подоконнике бутылку виски откупорил ее и

сделал глоток. Уже и виски не приносит облегчения. Он поморщился.

Первые дни после смерти Ники прошли для него как в тумане. Он перебил все зеркала в комнате, выделенной ему стражниками, после их возвращения из Диких земель. Боль физическая от

порезанных кулаков заглушила боль душевную.

В комнате ощутимо похолодело. Дарк дыхнул на стекло и на нем тут же появились ледяные буквы.

«Отпусти».

Дарк горько рассмеялся.

– Не могу… Я не могу отпустить тебя, Ники…

Температура опустилась еще ниже. По стенам комнаты побежали морозные узоры.

Он сходил с ума. Даже после ее смерти хранил тайну об их отношениях. Их безумных отношениях.

Он не ценил ее. Играл с ней, как кошка с мышкой, то отпуская, то вновь затягивая в безумную

страсть. О, как ему нравилось это! Как он любил эту страсть, после их ругани.

глазами кричала ему:

– Убирайся! Убирайся навсегда из моей жизни! Я ненавижу тебя!

А он хватал ее, сминал губы в жестком поцелуе, ласкал ее страстными движениями и всю ночь

доказывал ей обратное.

Он любил ее больше жизни. Любил просыпаться с ней в одной постели. Чувствовать, как она

прижимается к нем спиной, как берет его руку и обнимает себя ей.

Теперь же осталась только боль и кошмары.