Сад Льва

Он знал, что его последователи устаивают коммуны, где люди живут ручным трудом, где нет излишка, а только необходимое, и вся собственность общая. Таких коммун и общин было в истории множество, начиная с Кумранской, где все участники работали на земле, занимались врачеванием, не говорили неправды, имели общую собственность и отрицали рабство. Но это было давно и далеко, а тут рядом, в деревне Шевелино, в ста верстах от Москвы, крестьянин Василий Сютаев создал коммуну. Толстой поехал посмотреть, как тот устроил жизнь и быт своей семейной коммуны из двадцати семи человек.

Бородатый Сютаев, всегда – и на улице, и в помещении, и в жару, и в холод носивший черный тулупчик, – встретил его и повез в деревню на телеге. Они так увлеклись разговором о Боге, о человеке Христе, об устройстве жизни, при котором все работают на земле и сами себе добывают хлеб насущный, что не заметили, как лошадь зашла в канаву. Телега опрокинулась, и Толстой с Сютаевым выпали из нее.

19

Жить в деревне и обрабатывать землю казалось Толстому самым естественным, самым логичным, самым правильным способом столь необходимого образованным людям опрощения.

В Ясной Поляне он знал мужиков и баб, знал обстоятельства их жизни, кто богат, кто беден, кто как работает, кто пьёт, кто нет, бывал в избах, знал маленькие окошки изб и жаркие зимние печи, знал деревянные столы, за которые садилась есть вся семья, знал глиняную посуду, скамейки, прялки, решета, грабли, телеги, лопаты, бочки, горшки и все прочие предметы крестьянского быта. Это и была, по его мысли, самая лучшая обстановка для человека, желающего честной жизни.

Если нужно в поте лица своего есть свой хлеб – а об этом сказано в Писании совершенно ясно, и это не подлежит сомнению – то, значит, нужно жить в деревне и заниматься сельскохозяйственным трудом. Отсюда следует, что нет иного труда, кроме труда на земле, это единственный труд человека, тогда как все остальное, что придумали себе люди за века истории – только уклонение от настоящего труда. Тысячами путей и способов люди уклоняются от данного им правильного пути – уходят из деревень в города, бросают землю ради работы на фабрике, оставляют плуг, забывают косу – и становятся к заводской машине или типографскому станку, занимаются науками, искусствами и ремёслами, производят горы ненужных знаний и товаров, миллионы книг и статей, шелковые ленты и бусы, папиросы и кольца, газеты и журналы, кружева и бумажные цветы, но все это не работа, а только обман и самообман.