Антошка. История одной жизни

Во-вторых, у обоих мелькали неприятные мысли: как бы из-за этого «неблагодарного подлеца», забывшего все оказанные ему благодеяния, не вышло каких-нибудь серьезных неприятностей с полицией. Этот «разбойник» недаром грозился, что найдет управу, и, чего доброго, заведет какую-нибудь кляузу…

– Д-д-да… Неблагодарный и подлый, можно сказать, ныне народ! – наконец проговорил Иван Захарович.

Реплики со стороны жены не последовало, и Иван Захарович снова задумчиво курил папироску.

Оба супруга с утра поджидали Антошку и часто поглядывали в окно.

Отпуская утром своих «пансионеров» на работу, Иван Захарович был со всеми необычно ласков и многих снабдил одеждой и обувью, более соответствующими осенней погоде. Вместе с тем он наказал своим питомцам, в случае если кто из них встретит Антошку, передать ему, что «дяденька» нисколько на него не сердится и охотно простит его, если он вернется домой.

Понимая, что дурные примеры, подобные Антошкину бегству, заразительны и что после нежных слов не мешает и угроза, он прибавил, обращаясь к своим маленьким покорным подданным:

– Я жалеючи его говорю.

А то хуже будет, когда городовой его приволокет за шиворот. А приволокет беспременно, потому как Антошка и все вы в полном моем распоряжении и обязаны по закону мне повиноваться… Ну, а тогда не пеняй… Не прощу! – не без энергии закончил Иван Захарович свою правительственную речь.

По случаю дурной погоды «дяденька» милостиво разрешил своим воспитанникам вернуться пораньше. К трем часам почти все вернулись.

Никто Антошку не встречал.

– Этакий подлец! – сердито проворчал Иван Захарович.

В эту минуту в прихожей звякнул звонок.

Иван Захарович сам пошел отворять, по дороге плотно затворив двери комнаты, в которой помещались его питомцы.

Увидев незнакомого человека, костюм которого не внушал большого уважения и в то же время успокаивающим образом подействовал на Ивана Захаровича, он все-таки по привычке с пытливой подозрительностью взглянул на вошедшего, словно желая определить его житейское положение, и довольно холодно осведомился, что ему угодно.

– Мне угодно переговорить с вами по одному делу, – сухо и резко проговорил «граф», как будто не замечая протянутой ему руки.

Душа Ивана Захаровича ушла в пятки. «Уж не агент ли сыскной полиции!» – пронеслось в его голове.

И он, несколько смущенный, понижая голос до конфиденциального шепота, уже самым любезным, заискивающим тоном просил «графа» пожаловать в ком нату.