Девушка, не любящая солнце

Вероника совсем забылась, как в детстве.

Вот и сейчас она как будто ждала чего-то, хотя знала, что неприметный полумрак только затянется чёрной свежей мглой, а погасшие витрины в полночь сменят унылые фонари. И чуда не произойдёт, но в покое мрака и безмолвия тоже что-то будет. То, что в пустоте нет боли, а в тишине воплей обиженных, несчастных, больных, – делает их наполненными чем-то, и даже немного чудесными, почти блаженными, почти божественными.

Но в кресле гостиной, разнежившись от тишины, девушка неожиданно заснула, и ей приснился сон.

Она увидела длинные когти, сурово тянущиеся к ней из темноты, острые, закруглённые, как искривлённые мечи – принадлежащие чему-то жуткому, неизвестному, дикому. Как будто животному. Они медленно тянулись к ней, окутанные сажей мрака, готовые растерзать, казалось, разорвать на мелкие части, из гнетущей, грозной темноты. Из непреодолимой, глухой, яркой тьмы. Пустота вокруг неё была уже не блаженной, а яростной.

Ото сна Веронику разбудил весёлый детский крик. Шестилетний Кирилл и его старшая сестра, семилетняя рыжеволосая Лена носились по дому, кричали, и то упоительно смеялись, то ругались друг с другом.

Вероника сделала из бумаги большого белого голубя. Кирилл был в восторге. Лены в это время рядом не было, но потом, прибежав из кухни, она, видимо, позавидовала брату, и порвала его. Он сжал зубы и убежал в свою комнату. Слёзы водопадом хлынули у него из глаз.

Вероника пошла за ним, чтобы утешить.

– Я её ненавижу, – просто и спокойно процедил он, поразительно сдерживая горечь.

Он был просто ребёнок, несмотря на всю свою выдержку.

– Ты ненавидишь свою сестру, Киря?.. Как же так! – с досадой произнесла Вероника, качая головой. – Она должна быть тебе дороже голубя.

Тут Кирилл не выдержал, и щёки его вспыхнули от гнева.

– Но она это сделала специально, специально! – взревел он. – Она специально!..

Вероника вздохнула и погладила его по прямым волосам. Она любила сына своей единственной подруги. Он всегда казался ей хорошим.

– Ты должен простить её.

– Ничего я не должен! – не успокаивался малыш. – Почему это?!

– Если не простишь, обида тяжёлым грузом будет лежать у тебя на сердце, – спокойно сказала Вероника. Он на минуту задумался, глаза его чуть просветлели, но всё равно печаль взяла верх.

– Ты уже ничего не сможешь с этим поделать, – продолжала Ника. – Прости её, Кирилл. Прости.

– Не буду! – обида была ещё свежа. Мальчик отвернулся от Вероники и с головой накрылся одеялом.