Долина смерти. Якутия

Временами он качал головой из стороны в сторону, и что-то лопоча на своём языке, восхищённо показывал мне пальцем вниз.

– Да, Якутия это тебе не Япония, – подумал я.

Уже подлетая к Чульману, перед самой посадкой на взлётно-посадочную полосу мы снова расселись по своим местам, и японец, оглядевшись по сторонам, вжался в своё кресло. А я, взглянув в иллюминатор, заметил на горизонте дождевые тучи, они затянули уже весь Запад.

– Только обложного дождя мне не хватало, – подумал я.

«Обложной дождь будет моросить минимум два три дня, выходит, что девушка диспетчер была права».

«Да, права была девушка, выходит, что и из Чульмана я сегодня не улечу, так как грунтовый аэродром от моросящего дождя уже размок», – подумал я.

И когда самолет заходил на посадку, рядом с посадочной полосой я увидел большие лужи, а с неба продолжал моросить нудный осенний дождь, который стекал по стеклу иллюминатора. И заходя на разворот, самолёт накренился на левый борт и в этот момент иностранец посмотрел через моё плечо в иллюминатор и, увидев на взлётной полосе грязь, вместо бетонки, он растерянно посмотрел на меня.

И покачав головой, залопотал что-то на своём языке, видимо удивляясь моему спокойствию.

Но оглянувшись по сторонам на своих соотечественников, которые перед посадкой на грязный аэродром притихли и вжались в кресла и ни кто из них на него не смотрит, он быстро по-русски перекрестился.

– Ну вот, уже и Японцы начали креститься на Якутских аэродромах, – подумал я.

Самолёт с ходу приземлился в большую лужу и причём сразу на три точки, видимо для того чтобы его не занесло в луже в сторону.

И моторы в этот момент взревели, и самолет винтами поднял тучу грязных брызг, окатив ими фюзеляж, забрызгав грязью даже иллюминаторы. Кто не садился в дождь на грунтовые аэродромы Якутии, тот не поймёт, что такое мягкая посадка в грязь, когда начинаешь мысленно прощаться со всеми родными и близкими. Да и со своей жизнью тоже, ещё на подлёте к аэродрому на высоте ста метров над землёй. Тогда, когда ещё только снижаясь к грунтовой взлётно-посадочной полосе, ты увидишь на ней первые лужи и нудный моросящий осенний дождь.

«Да, только наши русские пилоты могут под моросящим дождём, с первого же захода без пробежки сесть на грязный, весь в лужах, вдоль и поперёк изрезанный колеёй, грунтовый аэродром», – подумал я.

И в этот момент к трапу самолета подкатил автобус ПАЗ с трафареткой, написанной от руки «Интурист Чульман-Нерюнгри».