Вот такие пироги

Где на полном серьезе обсуждаются проблемы эвтаназии и нравственные аспекты клонирования человека.

Где не осталось места для романтических идеалов и воздушных замков, для доблестных рыцарей и прелестных дам, для отваги и самопожертвования, наконец, для настоящей дружбы и любви.

Не скрою: два самых любимых литературных персонажа оставили неизгладимый след в моей душе, являясь путеводной звездой на протяжении всей моей жизни. Это – «Сирано де Бержерак» Э. Ростана и «Дон Кихот» М. Сервантеса. И чем дольше я живу на этом свете, тем более становится заметна отдаленность этих идеалов от нынешних реалий, и тем более дороги они моему сердцу с каждым годом и каждым днем.

Словно заботливое Время укрыло их до некоторой поры от соприкосновения с разгулом сегодняшней пошлости и разнузданности, безвкусицы и хамства, невежества и агрессивности.

В наши дни молодежь более склонна отдавать свои предпочтения «Гарри Поттеру» Роулинг К. Джоан и «Хроникам Амбера» Р. Желязны. Что ж, о вкусах не спорят. Однако, не следует при этом также забывать, что «вкусы» воспитывают и создают внутренний духовный мир человека.

И какой «багаж» они вынесут «завтра», став взрослыми, покажет время.

Я же, оставаясь приверженным своим идеалам, на которых воспитывался, хочу лишь напоследок привести малоизвестный сонет, который называется

РЫЦАРЬ ФЕБА – ДОН КИХОТУ ЛАМАНЧСКОМУ

Учтивейший и лучший из людей!

Твой добрый меч разил врагов так рьяно,

Что хоть с тобой мы одного чекана,

Ты стал, испанский Феб, меня славней.

Сокровища и власть своих царей

Восточные мне предлагали страны,

Но все отверг я ради Кларидьяны,

Чей дивный лик сиял зари светлей.

Когда я буйствовал в разлуке с нею

Передо мною даже ад дрожал,

Страшась, чтоб там я всех не покалечил.

Ты ж, Дон Кихот, любовью к Дульсинее

И сам себе бессмертие стяжал,

И ту, кому служил, увековечил.

Как любит (в подобных случаях) выражаться один мой минский друг: «Врёт, собака, но – как красиво!».

«А чего – так?!» – возможно, вполне справедливо возразит мне воображаемый оппонент, проникнувшись сладостно-романтическим сонетом, невольно перенесясь в свою молодость и вспомнив лирические эпизоды из своей юности, о которых сегодня не принято вспоминать, ибо сентиментальность (столь свойственная в относительно недалёкую эпоху), сегодня может быть расценена – в лучшем случае – как пережиток прошлого, ну а в худшем – подвергнута осмеянию и остракизму.