Сказка Востока

Пышная траурная процессия должна доставить тело сына Повелителя в Самарканд, где искусные зодчие уже изготовили усыпальницу.

Последний момент, и инкрустированный золотом и алмазами эбонитовый гроб будет закрыт. Все громко плачут. Под конец заупокойная молитва, стоит глубокая тишина, а откуда-то доносится истерический вопль, от которого сам Повелитель встрепенулся. Оказывается, это Молла Несарт кричит, волосы на себе рвет, убивается по погибшим.

– Доставить сюда, – повелел Тимур.

Буквально на руках притащили корчащегося в страданиях Моллу.

– Ты изверг, варвар, ты не человек, ты Тамерлан! – хотел было броситься он на Великого эмира, но старика сбили, и он, жалкий, скрючившись, все еще рыдая, содрогался у ног владыки.

– Кто его выпустил? – спросил Тимур и, даже не расслышав ответ. – Казнить.

Над Моллой блеснул меч.

– Стой, дурень! Я велел казнить тех, кто его охранял, – крикнул Повелитель. – А этого, – он легонько пнул носком сапога Несарта, – привести в порядок, я желаю в шахматы играть.

В подчинении визиря воды, кто отвечает за покой Повелителя, палачи, врачи, всякие знахари и колдуны, дервиши, как духовные наставники, повара, опийных дел мастера и конечно же евнухи. Морально Молла Несарт давно подавлен. Надо на короткий срок подавить физически, и для этого подвергают жестокой боли, и не раз. После чего ты готов на все, лишь бы не эти страдания. И в контрасте с этим расслабляющий массаж под сладкую музыку, тут же читаются стихи о блаженной жизни. Опийный дым витает в шатре.

Ему преподносят всякие кушанья, а в них подмешан дурман. Все это сопровождается танцами живота от красивых райских гурий…

– Ты не выразил мне соболезнование по поводу смерти сына, – с осуждением заговорил Великий эмир.

– Ты прав, Повелитель, – склонился Молла Несарт. – Даже врагу мы обязаны соболезновать. Прими мое соболезнование. Но ведь погибли десятки тысяч моих соплеменников, а ты тоже молчишь.

– О, о чем ты говоришь?! Почти каждый день я теряю до тысячи верных соратников, а разве ты об этом вспоминал?

– Они, как ты, – захватчики.

Пришли сюда грабить и убивать, и нет им ни моего, ни тем более, Божьего прощения.

– Ну, в какой высокий ряд себя поставил, – видно, и Повелитель не плохо время провел, хорошее у него настроение. – И раз ты упомянул Бога, то все мы под ним ходим, и что бы ни произошло, предписано Им.

– Не твоим устам о Боге говорить и свои бесчеловечные дела за Его спиной прятать.

– Ну-ну-ну, опять дерзишь.