Сказка Востока

Понимая, что какой-то проходимец, прикидываясь мудрецом, осмелился прилюдно посмеяться над ним, он в порыве гнева хотел просто махнуть страже рукой, чтобы наглеца обезглавили, но эта дерзость, а главное, желание сразиться с сильным шахматистом, взяли верх и, принимая навязанный тон, иначе – неловкость, Тимур тоже, как бы шутя:

– Как старый астролог ты ведь привык задирать голову, вот и пришлось мне взобраться наверх, – усмехнулся Тимур.

Эта шутка была встречена восторженно. А Молла Несарт сделал вид, что тоже оценил юмор, и, уже вставая с колен, сказал:

– О Повелитель мира, ты действительно велик, как Полярная звезда на небе!

– И сколько же звезд на небе? – настроение Тимура улучшилось.

– Столько, сколько волос на моей шапке.

– И сколько волос на твоей шапке?

– Миллиард. Если не веришь, прикажи своим визирям, пусть сосчитают.

– М-да, – и без того узкие глаза Тимура еще больше сузились, – и вправду твой язык без костей. Может, вырвать его, чтобы ты снова в тюрьму из-за него не попал.

– Воля твоя, – склонился Молла. – Однако надо ли мне доказывать, что ты действительно Великий Тимур?

– Откуда у тебя такая дерзость? – стал резок голос Повелителя.

– От моего незавидного положения, – ответил Молла.

– Глупец! Разве ты не счастлив сегодня? Я тебя вызволил из тюрьмы, где ты гнил двадцать лет. Тебя умыли, одели, и ты удостоен чести лицезреть меня.

– О Повелитель мира, ты, как всегда, прав, я сегодня по-своему счастлив, – ответил Несарт.

– Что значит «по-своему»? Разве счастье не для всех одно?

– Конечно же, нет, – смиренен голос Моллы Несарта, – мое счастье – свобода! А вот в Ясах Чингисхана, который, я думаю, является твоим духовным кумиром, счастье иначе трактуется.

– Это как же? – удивился Тимур.

– Счастье, как высшая радость для человека, заключается в том, чтобы победить своих врагов, гнать их перед собой, отняв у них то, чем они владели, видеть лица, которые им были дороги, в слезах, ездить на их конях, сжимать в своих объятиях их дочерей и жен.

– Ты с этим не согласен?

– О Повелитель! Ты, как и Чингисхан, велик, я ничтожен.

– Наконец ты изрек истину, – усмехнулся Тимур и вдруг, совсем неожиданно, – сразимся в шахматы?

Обросшее старческое лицо Моллы Несарта, может, от природы, а скорее из-за тюремных лишений, было совсем изможденное, землистого цвета, некрасивое, а теперь совсем исказилось в изумлении.