Трое на шоссе

Ветер кружил их по асфальту, взметал над серой лентой шоссе и переносил по другую сторону дороги, в редкую, по-осеннему оголившуюся посадку, и какое-то время еще листья танцевали меж тоненьких стволов, а потом обессиленно укладывались в предзимний лимонно-оранжевый ковер.

Часть листьев влажно прилипла к большому зеленому щиту, на котором белыми буквами было написано: «До Москвы 65 км».

Карцев и Лена лежали в узкой постели, веселенькая занавесочка, на которой одинаковые зайчики барабанили на одинаковых барабанчиках, отделяла их от всего на свете.

– Я люблю тебя, – говорила Лена, чуть не плача. – Я не могу без тебя… Я не хочу без тебя! Витенька, миленький! Ну что же делать?

И Лена судорожно и отчаянно целовала глаза, руки, лицо, шею Карцева.

– Ну скажи мне хоть что-нибудь!

Карцев грустно улыбнулся, прижал голову Лены к своей груди:

– Успокойся, малыш… Успокойся. Я же с тобой. Все в порядке.

Лена перестала себя сдерживать и заплакала в голос:

– Какой там, к чертовой матери, порядок! Все таимся, все прячемся! Да за что же это? За что?!

– Ну прости меня, прости, – тревожно зашептал Карцев.

 – Ну успокойся… Двадцать лет разницы – ты об этом думаешь? Да я тебе через пять лет нужен буду как рыбке зонтик…

Лена вскинулась:

– Боже милостивый! Дурак какой!

Карцев улыбнулся. Но в эту секунду совсем рядом раздался сильный стук. Улыбка мгновенно слетела с лица Карцева, он скрипнул зубами и рванул в сторону занавесочку с веселыми зайчиками.

Их постель оказалась подвесной койкой в кабине большой грузовой «шкоды».

Работал на мелких оборотах двигатель, подрагивали стрелки на приборах… За боковым стеклом – Серега Пушкарев. Его машина стояла чуть впереди.

– Чего надо?! – бешено крикнул Карцев.

– Поехали, – виновато сказал Серега.

Две «шкоды» с громадными грязно-серебристыми фургонами-рефрижераторами выехали на пустынную трассу.

Лена стояла у зеленого дорожного щита с надписью «До Москвы 65 км».

Первым уходил Серега Пушкарев.

Вторым – Карцев.

Он смотрел в зеркало заднего вида, и по мере того как машины набирали скорость, отражение Лены в зеркале все уменьшалось, уменьшалось, становилось еле различимым, а потом трасса пошла чуть влево, и Лена исчезла совсем.

Карцев судорожно вздохнул и поудобнее устроился в своем водительском кресле.

А за его спиной колыхались зайчики с барабанами…

Точно такие же зайчики неподвижно висели на кухонном окне в квартире у Карцева.