Четыре

 – Но откуда тебе что-то известно о жизни этой соседки?!

– Не знаю, но точно знаю, – простодушно ответила Настя и отложила фломастер. Потом встала и подошла к Аглае, приобняла ее: – Мама, прости, я постараюсь больше так не быть, – как-то смешно пообещала девочка.

Аглая вздрогнула всем телом. Я прикусил губы и ушел в ванную, якобы помыть руки. Сам же включил воду и позвонил Василию Абдурахмановичу. Тот, выслушав мой рассказ, спокойно заявил:

– Но я же вас предупреждал! Я же вам говорил, что она в больнице вытворяла.

Лишь бы это не было связано с новым обострением ее болезни.

– И что нам делать? – беспомощно спросил я.

– Молиться…

Замечательные слова от директора детдома… Меня вдруг это даже обидело. И я в ответ попытался обидеть Василия Абдурахмановича:

– Вот уж не думал, что мне будет давать такой совет крещеный татарин…

Но он не обиделся, а просто уложил меня на обе лопатки:

– Всё Батыя нам простить не можете? Какие же вы христиане? Ваши предки понимали, что его полчища пришли за ваши же грехи.

И если бы не Батый, ваши горделивые князья до сих пор бы резали друг друга, и вы вместе с ними.

– М-да… – Что я еще мог ему ответить, признавая его вселенскую правоту? – Простите, если я вас обидел.

– Я не обиделся. Это пустяки. Мы же христиане, – окончательно добил меня Василий Абдурахманович, и мне стало нестерпимо стыдно.

– И всё же что вы делали в таких случаях?

– А сейчас на какое-то время вы застрахованы от подобного.

Когда Настя видит, что ее правда доставила людям неприятности, она сама от этого мучается. Поверьте, совесть у нее говорит погромче, чем наши с вами вместе взятые. Сейчас она начнет искупать свою ошибку, если это можно назвать ошибкой.

– А как она это будет делать?

– Да я думаю, уже начала. Вы для начала воду в ванной выключите, а то разговаривать мешает. – Я даже почувствовал, как расплылась на широкоскулом и добром лице огромная улыбка. Этому шум воды не помешал.

Когда я выключил воду, то услышал за дверью знакомое гудение. Сделав шаг из ванной комнаты, я увидел в коридоре Настю с трубой пылесоса в руках и Аглаю с отрытым от удивления ртом. Ничего не оставалось делать, как только покурить. И хотя Аглая разрешила мне курить на лоджии, я отправился на улицу – и подымить, и проветрить мозги одновременно. Но стоило мне захлопнуть за собой дверь, как эта история получила продолжение.