Четыре

Возможно, это связано с тем, что на подходе документы об удочерении… Но…

– Что – но? – нетерпеливо потребовал я.

– Да… Вы приедете… Я скажу…

Не успел я положить трубку, как мне позвонил самый добрый татарин из всех, которых я знал, Василий Абдурахманович.

Он заговорил вдруг настораживающим печальным голосом.

– Да вы что все, сговорились? Что происходит? – спросил я уже раздраженно.

Василий Абдурахманович ответил, что приедет в больницу, когда мы привезем Настю на обследование, и там мы поговорим не по телефону.

Мне оставалось только пожать плечами, но на все вопросы вдруг ответила наша ясновидящая Настя.

– Они снова хотят забрать меня? – даже не спросила, а вопросом сообщила девочка, когда я отключил мобильный.

– Кто? – напряглись мы с Аглаей.

– Иностранцы. Они уже хотели. Когда я сильно болела. Ковид им помешал. Они, наверное, заплатили за меня. Я смотрела по телевизору, как детей продают за границу.

Мы с Аглаей тревожно переглянулись. Мы уже давно поняли, что Настя ничего попусту не говорит.

– Ты звонил директору детдома? – спросила Аглая, пока Настя была в ванной комнате.

– Звонил.

– И что он сказал?

– Молиться…

Аглаю мой ответ нисколько не удивил и не раздосадовал. Она окинула гостиную внимательным взглядом, точно пыталась найти затерявшегося в быту Бога. Потом приняла нужное решение:

– Так, значит, пойдем в монастырь. Благо, что недалеко.

Выглянула в окно, где застыла перед первыми заморозками стальная хмарь, из которой выпадали, словно огонь свеч, золотые купола храма за монастырской стеной.

– Собирайтесь! – скомандовала мама Аглая, когда в комнате появилась Настя.

Последнюю уговаривать не пришлось и ничего объяснять – тоже.

Но в монастырском дворе, когда мы еще не вошли в храм, нас встретило неожиданное препятствие в виде инокини с метлой. Вполне себе молодая женщина обратила на нас взор, когда мы осеняли себя троекратным крестным знамением у входа. Взгляд ее остановился на обтягивающих фигуру Аглаи джинсах.

– Что ж вы в штанах-то в храм. Да еще в таких, – тихо, но жестко заметила сестра, неторопливо помахивая метлой.

На какое-то время мы замерли. Явное смущение испытал только я, будто сам был без штанов. Но в Аглае снова включилась современная добротная и сообразительная мамаша, которой палец в рот не клади.