Один счастливый день

В то время он часто рисовал дома: его акварели выглядели такими свежими и точными, какие бывают лишь у архитекторов, что традиционно обладают утонченным чувством пропорций и объема.

Сначала мы позавтракали вместе. Какое восхитительное чувство! Папа приготовил яичницу и как-то по-особенному, как умел только он, накрыл на стол: с точностью и изяществом, с природным чувством красоты. Я прямо с замиранием сердца смотрела на папины руки – как он ест вилкой и ножом казавшуюся мне волшебной яичницу с помидорами.

Возможно, именно поэтому с возрастом для меня стало так важно, как именно принимает пищу мужчина.

Да, забыла рассказать о Джеке, хозяйской собаке. Знаете, никогда не заводила домашних животных (не считая воробья, но то – отельная история). Родители не хотели держать мохнатых питомцев дома – их можно понять. Так что через какое-то время я прекратила всякие попытки притаскивать разную живность домой. Джек стал для меня единственным другом из мира животных. И так им и остался (во всяком случае – до сегодняшнего момента).

Джек – породистая овчарка с очень умными глазами. Ну, так мне тогда казалось! Я всегда боялась собак, а вот Джека – нет. Даже наоборот: мы с ним вместе бегали, играли, валялись на траве. А когда я рыбачила, он часто сидел рядом. Иногда и в правду казалось, что он умеет разговаривать.

После завтрака мы с папой взяли удочки, мольберты и отправились на остров, что находился в самом конце озера. Джек увязался за нами – и вскоре уютно свернулся на носу лодки.

Папа взял весла и начал уверенно грести. А я сидела напротив и наблюдала за всем вокруг: за ним, за Джеком. И за рыбой, плескавшейся в почти прозрачной воде.

Папа стал рассказывать мне историю, как впервые увидел фотографии Ленинграда. Он же какое-то время воспитывался в детском доме. Вот там, у воспитательницы, бережно хранился набор открыток с видами Северной столицы.

Жаль, что тогда я еще не умела задавать вопросы. А возможно – просто в тот момент папин рассказ показался мало интересен.

Мне вполне хватало просто наблюдать – точнее: любоваться! – тем, как уверенно и слажено он то поднимал, то опускал весла. Нравилось смотреть, как с них тонкими струйками стекала вода. Поэтому и совсем не слушала, как он с громоздким чемоданом первый раз приехал в Ленинград.

Джек вдруг беспокойно забегал по корме. Мы свернули и попали почти в прозрачную речушку, где плескались просто-таки удивительные, как мне показалось, золотые рыбы.