Один счастливый день

И это немного спутало ей карты. А про себя она даже обрадовалась: теперь не придется объясняться, а можно будет просто подарить себе счастливый день. Еще один!

У причала на Дворцовой набережной они сели в почти пустой «Метеор». Тогда, в начале 90-х, всех туристов в Ленинграде как будто смыло волной. Ни иностранцев, ни соотечественников. Это раньше при «развитом социализме» всюду тянулись бесконечные очереди. А сейчас – хоть шаром покати. Никого!

Она помнила, как раньше эти «метеоры» брались буквально с боем.

Как отец уходил за билетами, исчезая в темной людской гуще, толпившейся на набережной, а они с мамой ждали без особой надежды на его скорое возвращение. Через какое-то время он все-таки появлялся, победоносно улыбаясь и держа в руках заветные билеты в Петродворец.

Сорок минут по Финскому заливу с ветерком – конечно, не сравнить с забитой битком, тесной, потной электричкой, отравлявшейся с Витебского вокзала. В «Метеоре», утопая в удобных креслах, ты чувствовал себя почти интуристом, рассекающим международные просторы.

К сожалению, там не предусмотрели палубу, а любоваться на пролетающие виды можно только из окна запотевшего иллюминатора. Тем не менее, все выглядело настоящей роскошью.

Сейчас о ней напоминали лишь накрахмаленные девственно-белые наволочки, надетые на изголовье кресел. Становилось понятно, что ничья голова их уже давно не касалась. И в этом белом безмолвии пустых кресел вокруг чувствовалось что-то космическое, будто все пассажиры давно сошли на конечной остановке.

А эти двое в первом ряду неизвестно зачем остались. Впрочем, почему? Известно! Чтобы увидеть «Римские фонтаны»!

Когда они прибыли в Петергоф, бабка на контроле приняла их за иностранцев.

– С вас 500 рублей! – радостно завопила она, потрясая какими-то квитанциями. И тут же добавила для предельной ясности, почему-то по-немецки:

– Фюнфь ханред рюбелс, битте зейн.

– А что ж так дорого, бабуль? – с деланной ласковостью спросил он.

– Так вы ж зарубежные гости! – уже без прежнего ликования в голосе попыталась настаивать контролерша.

– Эх, если бы! Свои, мать…

Она всегда удивлялась тому, как легко он находил общий язык с обслугой и с разными охранниками.

– А он у тебя… простой… – скажет ее мама, когда увидит его черно-белые фотографии.

И добавит с насмешкой:

– Такие во времена моей молодости учились в ФЗУ и обязательно участвовали в заводской самодеятельности!

– Что ты понимаешь! – почти закричала она.