Один счастливый день

Но в метро, особенно там, где «места для пассажиров с детьми и инвалидов» ничего эдакого не выйдет. Движение то и дело встряхивается, прерывается морганием лампочек, отсчитывающим остановки, этими самыми остановками на станциях, каждая станция богато украшена, аляповата по-своему, и потому вызывает счастливое чувство – всякий раз с новым оттенком. Вот здесь, около станции метро, ты ел сосиску в тесте – было вкусно. А здесь угостился сигаретой и с наслаждением покурил. Тут – прямо на платформе, у всех на глазах – поцеловался (потом вы еще пошли в кафе и там приятно потискались).

Все это в клочках, все никак не сплетается в одно-единственное чувство…

Рядом, справа от меня, разговаривают две женщины. Одна постарше, в черном пальто, напоминающем судебную мантию. Другая – помоложе, в синем пуховике и вязаной игривой шапочке с томатным помпоном. Из-под шапочки неряшливо высунулся рыжий локон-клоун. Когда вагон останавливается, я слышу, о чем они говорят. Когда начинается движение и шум, слов почти не разобрать.

(Как в моем советском детстве! Пришел в цирк, который приехал на гастроли, и то ли от счастья, то ли от выпитого в буфете лимонада, все время бегаешь в туалет, пропуская целые куски представления. Когда уходил, под куполом на верхней площадке топтались воздушные гимнасты – готовились выступить. А вернулся – никаких гимнастов: на арене уже кувыркаются клоуны с томатными носами).

Сейчас – остановка.

– Мне надо сегодня пять тысяч внести, понимаешь? – говорит та, что помоложе, с помпоном.

 – А денег нет совсем. Вообще нет!

– Займи. – Женщина в черном пальто делает неопределенный жест рукой.

– Да у всех уже тридцать раз занимала! Самой стыдно…

– Ну стыдно. И что? – Старшая пожимает плечами.

– И главное – всего-то пять тысяч!

По громкой связи механическим, магнитофонным голосом объявляют, что двери закрываются и что следующая станция – Невский проспект.

– Работаешь, работаешь, – слышу сквозь вступающий гул, – а денег кот наплакал. В церковь, что ли, сходить, Бога попросить? Чтоб эти пять тысяч мне сегодня послал…

Она еще что-то говорит, приблизив лицо к уху старшей, но слов уже не разобрать.

Конечно помолись! И сразу все двери откроются, и деньги потекут обильно: сотнями, тысячами, как пассажиры на эскалаторе в час пик. Для Бога же нет ничего невозможного.

И тут меня внезапно осеняет – вот он, мой сюжет! Вот оно – высшее счастье отречения и свободного выбора! Пойти за ней, окликнуть, остановить.