Все хорошо, мам

Первым делом купили Зае шубу. Она долго выбирала такую, в которой чувствовала бы себя статусно. Крутилась перед зеркалом, надувала губы, делала лицо, будто ее фотографируют. Лёшику меховое изделие не нравилось. В нем жена была похожа на мохнатую гусеницу, да и дорого как-то, но он промолчал – человеку со смертельным диагнозом пристало быть щедрым и великодушным.

Вышли на бульвар. Весна счастливо плакала длинными сосульками. Желтый снег превращался в нечто напоминающее подсохшие ломти черного хлеба.

Меньше всего хотелось думать о смерти. Да и какая смерть, когда вокруг столько жизни, событий столько?! Шубу вот купили.

Лёшик подставил лицо солнцу, закрыл глаза и наблюдал, как мельтешат и расплываются на веках разноцветные пятна. Рассказал, что в детстве у него был калейдоскоп, но его украли в школе. Зая фотографировала трамваи. Обирала волоски с черного пальто. Шуба свернулась калачом в специальном шубном мешке. Лёшик мысленно гладил новенький ноутбук. Зая сетовала, что на улице уже тепло – не успеет пофорсить в норковой красавице.

Отметить покупку решили в ресторане.

– Я прочитала все про твою опухоль. – Сделав заказ, Зая спустилась с небес на землю. – В Интернете написано, что она не поддается лечению. Ты уверен, что врачи не ошиблись? Может быть, они перепутали твою голову с чьей-нибудь другой? Зачем ты вообще решил ее проверить? Жили бы спокойно, а теперь непонятно, что делать дальше.

– У меня бартер с Институтом мозга, – соврал Лёшик.

 – Я им – лекцию о профессиональном выгорании. Они мне – МРТ. Дорогая штука, кстати. Опухоль – моя. Возможно, случится чудо, и я поправлюсь. И тогда мы сделаем ЭКО, обещаю, Зай.

Принесли вино и баночку с крупными оливками и маринованным чесноком. Чокнулись по привычке за здравие.

Лёшик не сразу осознал, какие последствия могут быть у его пьяного поста. Пару дней он пребывал в состоянии эйфории от свалившихся на него бабла и почета. В иллюзии, что фейкбук стерпит все: тут нет ни ответственности, ни наказания.

Любой, даже самый беспардонный хайп выветривается через сутки – побочный эффект эпохи информационного обжорства. Возможно, про Лёшика тоже скоро забудут. Забывают же про сгоревшие торговые центры и взорванные аэропорты. Плеть Немезиды явно не спешит охладить пыл провокаторов, скандалистов и хейтеров. Мнемозина, вероятно, вообще не в курсе, что есть социальные сети, зря только заявляет, что знает все.